Находка здесь же обжигательных подставок и сильно прокаленной посуды убеждает в том, что раскопками Черепнина и Крейтона был обнаружен гончарный горн, точнее его под. Топочная камера в данном случае была расположена, очевидно, не внизу, а где-то сбоку. Тонкую прослойку золы под кирпичами следует рассматривать как теплоизоляцию. Античные обжигательные печи были также сложены из сырцового кирпича[715].
Старорязанский горн своей прочной кирпичной кладкой выгодно отличается от глинобитных горнов Вщижа, Донца и Райгорода. Самым интересным в конструктивном отношении является гончарный горн, раскопанный В.В. Хвойко в Белгороде под Киевом[716].
Горн был расположен у ворот Белгородского детинца с внешней стороны крепостных стен. Горн, вместе с обжигавшейся в нем посудой, был вскрыт археологом в том виде, в каком за семь веков до этого он был брошен своим владельцем по причине какой-то катастрофы, постигшей город в XIII в. (нашествие Батыя?). Белгородский горн — единственный из всех известных науке сохранил полностью наиболее хрупкую верхнюю часть покрытия. Но белгородский гончар XIII в. не успел вынуть обожженные им горшки, и горн оставался замазанным почти семьсот лет.
По поводу белгородского горна крупный знаток русской керамики А.В. Филиппов писал, что «…обжигательная печь горизонтального типа с обратным пламенем отличается оригинальностью конструкции и интересна в технологическом и теплотехническом отношениях…» Ее «можно рассматривать как продукт развития античной технологии»[717]. И, действительно, белгородский горн по своей конструкции чрезвычайно близок к большой керамической печи, раскопанной в Керчи в 1929 г. и относящейся ко второй половине IV в. н. э.[718]
Длина горна — 3 м 25 см, ширина — 2 м, высота сохранившихся стенок — 80 см. В плане горн имел грушевидную форму. В центре его находилось плоское возвышение, повторявшее форму горна и имевшее поперечный дымоходный канал, соединявшийся с вертикальными отверстиями в середине выступа.
Пространство между выступом и стенками горна было заполнено обжигавшимися сосудами в количестве около 15 штук. В узкой части горна было устье топки. Горн, у которого перед началом обжига верх был уже разобран, заполняли высушенными горшками (заднюю часть горна). Затем замазывали глиной верх, клали в переднюю часть дрова, зажигали их, замазывали устье глиной и обжиг начинался. Система дымоходов была устроена так, что жар из передней части шел, огибая выступ и прогревая все горшки, после чего он попадал в поперечный канал, откуда был доступ к выходу вверх (см. чертеж). По окончании обжига разламывали глиняную обмазку верха и извлекали обожженные горшки.
В итоге намечается следующий список типов гончарных горнов:
1) Вщижский — двухъярусный без «козла» (встречен и в Райковецком городище);
2) Донецкий I — двухъярусный с «козлом» посредине топочного яруса (в Донецком городище — 4 горна, в Левобережном Цымлянском — 1);
3) Донецкий II — двухъярусный с кольцевым каналом;
4) Рязанский — одноярусный горизонтальный с кирпичным подом; конструкция прослежена недостаточно;
5) Белгородский — горизонтальный одноярусный с обратным пламенем, со сложной системой жаропроводов.
В этом списке горны расположены по восходящей степени их технического совершенства. Все пять типов можно объединить в две системы — «двухъярусную с прямым пламенем» и «горизонтальную с обратным» (более совершенную). По своему происхождению первую систему, распространенную в небольших русских городах можно связывать с устройством римских провинциальных горнов (гейдельбергского типа, а донецкий вариант — с фанагорийскими), а вторую, встреченную в более крупных городах, следует сближать с керченскими позднеримскими печами.
Обязательное применение горнов городскими мастерами повело к образованию термина «гърнъчаръ» гончар.
Способ загрузки горна удалось проследить только во Вщиже, несмотря на плохую сохранность горна[719].
Вщижский горн был раздавлен в тот момент, когда обжиг посуды подходил уже к концу, но еще не был завершен[720]. Большая часть посуды обожжена добела, хорошо звенит, некоторые сосуды не прокалились насквозь и в середине излома дают серую полоску. Один большой горшок растрескался и покоробился еще в процессе обжига — у него разорвало венчик. Всего в горне оказалось 25 горшков, формованных на ручном гончарном кругу (закраины дна и подсыпка песка), с тонкими стенками и линейным орнаментом на плечиках. На тулове сосудов совершенно ясно выступают следы ленточной техники. Горшки сводятся к двум размерам: одни — маленькие, 18–20 см высоты, другие — большие, 30–35 см высоты. Различий в форме нет. Горшки имеют на дне клейма двух рисунков; в одном случае — три концентрических ромба, с точкой посредине (рис. 96), в другом — два концентрических круга, соединенных радиальными линиями. Обе группы занимали в горне обособленные места. Клейм второй группы было всего 5; в этой группе были только малые сосуды[721].
716
718
719
В Белгороде из горна было извлечено 15 сосудов, залегавших как будто в задней, глубинной части печи. Едва ли эти 15 сосудов полностью занимали весь горн. Можно предположить, что часть горна около устья могла подвергнуться частичному расхищению еще в древности. Поэтому и сохранились лишь те сосуды, которые лежали за центральным подпорным столбом и были недоступны.
720
Разгром Вщижа, во время которого погибло и население (частично пытавшееся спастись в церкви) и множество ценностей, оказавшихся погребенными под слоем пожарища, я связываю с первым походом Батыя. От Селигера, по данным Рашид-ад-дина, «тьмы шли облавой», т. е. обычным для татар способом — двумя путями с местом встречи в заранее назначенном пункте. Сам Батый шел, как известно, на Козельск, двигаясь, по всей вероятности, по
721
Ниже, в разделе, посвященном организации городского ремесла, мне придется вернуться к этим двум группам клейм в одном горне. По всей вероятности, здесь перед нами — сябринное владение горном, хорошо известное этнографии.