Существование мастерских с определенным художественным направлением и общими принципами выполнения, объединявшими разных мастеров в одну художественную школу, можно проследить на примере двух замечательных резных иконок, выделяющихся на общем фоне ремесленных изделий XII–XIII вв. (рис. 117).
Рис. 117. Каменные резные иконки.
Обе иконки, как ни странно, прошли совершенно не замеченными историками русского искусства, которые иногда посвящали специальные статьи значительно менее интересным образцам. Место находки обеих иконок — Киев[875]. Размеры их очень близки (ок. 4×2,5 см); сделаны они из одинакового материала (светло-зеленоватый камень), и обе имеют следы позолоты. Форма их и обрамление одинаковы.
Сюжет на обеих один и тот же — «неверие Фомы»; апостол Фома недоверчиво разглядывает раны на теле Иисуса. На первой иконке (Коллекции Ханенко, рис. 1327) лица обоих расположены фронтально, выражение их спокойное, бесстрастное. Вся прелесть скульптуры заключается в мягких округлых контурах и изящных волнах драпировок. На гладком позолоченном фоне складки одежды приобретают самостоятельный орнаментальный характер. Мастер умело чередовал гладкие округлые поверхности с мелкими изгибами и завитками. Детали лиц, рук и ног сделаны тщательно и умело. Слева для уравновешения композиции (левая фигура — Фомы — ниже) расположена тонкая колончатая надпись: ΘЪМА.
По характеру орнаментальных окладов, по деталям одежды и по пропорциям тела киевская иконка близка к рельефам Дмитриевского собора во Владимире. В качестве прямой аналогии укажу фигуру Давида[876]. Дата этой иконки — вторая половина XII в. и, может быть, начало XIII в.
Вторая иконка (АЛЮР, 1899, рис. 1), несмотря на множество сходных черт (размер, материал, сюжет, расположение фигур), имеет все же ряд отличий. Не может быть и речи о том, чтобы один мастер копировал работу другого — каждый из них решал самостоятельно одну и ту же задачу, проявляя свой личный вкус и особенности в рамках некоторого внешнего сходства.
Второй мастер не увлекался орнаментальной драпировкой, но более реалистично использовал складки одежды. Фигуры у него теряют фронтальность и какую-то одинаковость, присущую первому мастеру. Фома здесь как бы подкрадывается к Иисусу (очень хорошо передано движение ног), который величественно поднял руку и слегка раздвинул одежды. Если обе фигуры у первого мастера уравновешены внутренним спокойствием и безразличием, если он считал неверие Фомы простым и естественным, то второй художник резко противопоставляет недоверчивое любопытство Фомы, его согнутую фигурку, высокомерному и презрительному Иисусу, смотрящему сверху вниз. Первый мастер признает за Фомой право на недоверие, а второй осуждает его.
Надпись на второй скульптуре резана так же тонко и может быть датирована XII–XIII вв.
Необычайная редкость сюжета, совпадение многих внешних признаков, одновременность и нахождение обеих икон в одном городе могут свидетельствовать в пользу предположения, что в Киеве во второй половине XII в. существовала мастерская (вероятнее всего при каком-либо монастыре), в которой создавались замечательные по тонкости работы миниатюрные скульптуры из камня. Стилистическое отличие, обусловленное различным пониманием своих задач каждым мастером, этому не противоречит[877].
Можно наметить следующий список ремесленников, связанных в тех или иных формах с обработкой камня:
Каменщики («каменосечци» — преимущественно во Владимире)
Резчики по камню, скульпторы (в Киеве, Владимире, Рязани и Галиче)
Крестечники, делавшие надгробия (в Новгороде)
Жерносеки («жерновники»)
Гранильщики бус
Прясельники (близ Овруча)
Резчики икон, делавшие маленькие каменные иконки (могли совмещать работы по камню с резьбой по кости).
В последнюю категорию могли входить и резчики литейных форм.
История русского зодчества является самостоятельной наукой, располагающей своими методами исследования и давшей уже целый ряд обобщающих работ и значительное число специальных исследований по отдельным вопросам[878]. Это обстоятельство значительно облегчает мою задачу и позволяет остановиться (да и то кратко) лишь на основных моментах истории русской архитектуры, имеющих отношение к строительному ремеслу.
875
877
Если позволить себе некоторую вольность мысли, то кажется, что обе киевские скульптуры являются заданием двум мастерам на одну тему — «неверие Фомы». Каждый мастер как бы соперничал с другим в тщательности отделки, но оба они были связаны условиями общности внешних черт — материала, формы, размера.
878
Наиболее полный перечень новейших исследований см. в работе: