У нас остался еще не рассмотренным вопрос об экспорте шиферных пряслиц за пределы русского государства. Помимо широкого распространения внутри Руси, шиферные пряслица тремя потоками шли за границу. Один из этих потоков направлялся в Волжскую Болгарию, где найдено большое количество шиферных пряслиц, успешно конкурировавших с дорогими местными пряслицами из свинца[938]. Возможно, что и в мордовские поселки овручские пряслица попадали не непосредственно от русских торговцев, а через болгарских купцов[939].
Второй поток направлялся в Херсонес. В Херсонесском музее имеется большое количество красно-шиферных пряслиц.
Третий поток шел в Польшу.
Раскопки польских археологов за последнее время выявили большое количество овручских шиферных пряслиц в различных польских городах:
Быдгош
Ратибор
Столпье
Гданск
Старгород
Торун
Серадзь
Познань
Гнезно[940]
В польских деревенских курганах пряслиц нет. Вполне возможно, что шиферные пряслица попадали в Польшу более или менее крупными партиями и продавались не коробейниками, а только на городских торгах. В пользу такого предположения говорит существование в Дрогичине таможни, в которой русские товары, шедшие в Польшу, пропечатывались новыми печатями.
Среди дрогичинских свинцовых пломб имеется большое количество пломб со знаками киевских князей. Чаще всего встречается знак князя Всеволода Ольговича, о связях которого с Польшей мы знаем из летописи[941].
Не были ли шиферные пряслица одним из тех товаров, которые шли через Дрогичин, опечатанные свинцовыми пломбами киевских князей? В самом Дрогичине шиферных пряслиц больше, чем во всех соседних русских городах. Если бы удалось доказать связь пряслиц с княжеским экспортом, то овручский камнерезный промысел мог бы быть освещен еще с одной стороны. Впрочем, мы и так должны быть признательны мастерам-камнерезам, так как благодаря анализу их многочисленной продукции нам удалось установить:
1) наличие деревенского промысла, рассчитанного на массовое производство красно-шиферных пряслиц (5 селений, расположенных в местах залеганий шифера);
2) существование специальных торговцев этим товаром (возможно объединяющих и торговлю другими предметами вроде браслетов, бус и крестов с эмалью);
3) очень широкий рынок сбыта, включающий русские города и деревни всех княжеств;
4) экспортирование шиферных пряслиц в Волжскую Болгарию, Херсонес и Польшу.
4. Экспорт изделий русских мастеров в IX–XIII вв.
Несмотря на длительное внимание русской исторической науки к вопросам внешней торговли Киевской Руси, можно указать два крупных пробела в истории внешних экономических связей Киева в IX–XII вв.: во-первых, порожденное норманнистами принижение активной и прогрессивной роли Киева в IX–X вв. по отношению к ряду стран Западной Европы (Чехия, Моравия, Польша, Славянское Поморье) и, во-вторых, отрицание возможности для Киевской Руси торговать чем-либо иным, кроме «челяди, меда и скоты». Всю транзитную торговлю Азии с Европой, шедшую через Киев, Смоленск и Новгород, считали находившейся исключительно в руках норманов[942].
Между тем, в Западной Европе в X–XII вв. (особенно в далеких областях) существовало даже преувеличенное представление о торговой и производственной роли Руси. Так, например, во Франции вплоть до XII в. все шелковые ткани назывались «русскими», хотя на самом деле это были восточные или византийские ткани, только привезенные на Запад русскими купцами[943].
При условии императорской монополии торговли в Византии и при наличии в IX–X вв. венгерского барьера между Западом и Византией именно киевские дружины, силой оружия склонявшие императоров к выгодным договорам и силой оружия преодолевавшие печенежско-половецкий барьер в своем пути на Восток, должны были взять на себя роль посредников между Востоком и Западом. Шелковые ткани в известной мере имели право называться «русскими», так как только благодаря русским купцам они попадали на Запад.
Не ставя своей задачей разбор русской транзитной торговли, перейду к вопросу об экспорте русских изделий, который усиливал транзитную торговлю новым, местным элементом и имел, разумеется, очень важное значение для развития русского (точнее киевского) ремесла.
939
Если доверять В.Н. Татищеву, то в 1006 г. Владимиром был заключен торговый договор с Волжской Болгарией, по которому болгарским купцам было разрешено торговать только в городах, «…а по селам не ѣздить, тiуномъ, вирником, огневщинѣ и смердинѣ не продавать, и отъ нихъ не купить». («История Российская», кн. 2, М., 1773, стр. 88–89). Правило было, очевидно, обоюдным, и внутри своей страны болгары торговали сами.
941
942
Большое значение для разрушения традиционной схемы имели работы В.Г. Васильевского и М.Э. Шайтана. Но Киевско-балтийская торговля со времени Венелина и Гильфердинга так и не пересматривалась. Последнее слово здесь оставалось за норманнистами. См. также
943