О расселении ремесленников в городах у нас очень мало данных, которые помогли бы определить социальную топографию домонгольского города. Упоминаются в источниках кузнечьи ворота, плотницкий ручей. Можно сказать одно: почти каждый городской дом, открываемый раскопками, является домом (а одновременно и мастерской) ремесленника. Рядом с домом иногда располагается скотный сарай (Новгород, изба кожевника-сапожника).
Связь мастеров города с сельским хозяйством не прослеживается, хотя для средневекового ремесла она и характерна. Частые находки жерновов нельзя считать признаком наличия земледелия, так как в то время, в связи с трудностью хранения муки, на рынок поступало только немолотое зерно.
Наиболее типичным для феодального города надо считать наличие у ремесленников огорода и домашнего скота.
До сих пор речь шла о ремесленниках, имевших свою мастерскую (или точнее обычную избу, приспособленную для ремесла), но наряду с ними были и ремесленники иного типа. Из них на первое место надо поставить плотников, артели которых нанимались по договору на ту или иную постройку. Вокруг больших каменных построек нередко возникал целый ремесленный городок: тут были и каменотесы, и кирпичные мастера, и резчики камня, и литейщики меди и свинца, и кузнецы различных специальностей. Бродячего ремесла в той форме, в какой оно существовало в Западной Европе, у нас, по-видимому, не было.
Совершенно не ясен вопрос о торговых помещениях у ремесленников. В XII–XIII вв. на городских торгах среди рядов могли быть и ремесленные ряды, столь характерные для XVI–XVII вв., но данных для такого утверждения у нас нет.
Определить форму обмена между ремесленником и заказчиком можно пока лишь предположительно. Наиболее вероятной надо считать такую, когда заказчик приходил к мастеру в его мастерскую («пришед к единому от кузнец») и здесь «творил с ним ряд», т. е. уславливался относительно стоимости работы, срока выполнения и иногда относительно материала, если работа выполнялась из материала заказчика, как это было в разобранном выше примере с Олимпием.
Большинство дорогих золотых вещей выполнено, вероятно, из материала заказчика. Некоторые виды ремесленных работ могли производиться на дому у заказчика (например, пошивка платья).
Часть ремесленников была связана с купцами типа коробейников, разносивших или развозивших их продукцию по всем русским землям. В таких случаях ремесленник превращался в товаропроизводителя и притом связанного со скупщиком. Таковы были мастера выемчатых эмалей, стеклянных браслетов и др. Отношения мастеров со скупщиками нам неясны, но какая-то денежная долговая зависимость ремесленников от ростовщического капитала монастырей, бояр и купцов несомненна. Об этом говорят городские восстания в Киеве и Новгороде (1113 и 1209 гг.), но какова была причина долгов — неясно. К займам у богатых горожан ремесленника могла принудить необходимость приобретения оборудования, покупка сырья, а также многочисленные стихийные бедствия.
Очень интересен вопрос о заработке ремесленников, но данных для его решения мало. Русская Правда сообщает о плате городникам и мостникам; в состав платы входят и деньги, и продукты. Городник, работавший с 4 лошадьми, получал поденную плату деньгами (1 куна) и продуктами (хлеб, пшено, солод и овес); на полученную куну он мог купить себе мяса, рыбы и питья. Кроме этой платы, составлявшей его прожиточный минимум, городник получал и сдельную плату деньгами: при закладке каждой городни 1 куну и по окончании ее — 1 ногату[986].
Крепостная городня — это высокий сруб из бревен размером 4×2 м (Вышгород, XI в.).
Куна и ногата — небольшие серебряные монеты: одна весом около 1 г, а другая — около 2,5 г.[987] На 50 кун или 20 ногат можно было купить вола или молодого жеребца. Расчет с мостником был несколько иной — отсутствует прокорм мостника («а есть, что можеть»); он получал только овес для коней, а плата давалась в зависимости от выработки, по норме 1 ногата за 10 погонных локтей моста[988].