Чернорабочие на стройках получали, согласно легенде о построении Ярославом церкви Георгия в Киеве, по 1 ногате в день. Такая плата считалась княжеской щедростью. В значительно лучшем положении находились привилегированные категории ремесленников вроде иконников, ювелиров, резчиков мрамора.
По данным Печерского патерика за мраморную доску уплатили 3 гривны серебра («… да тоя мастер возмет за свой труд»). 3 гривны серебра — это 591 г серебра, сумма для XI в. весьма солидная.
В некоторых случаях нам известна стоимость отдельных ремесленных изделий, достигающая порой крупных сумм. Примером указанной ценности вещи является крест Ефросиньи Полоцкой, сделанный мастером Лазарем Богшею в 1161 г. На кресте есть надпись «… кованье его, злото и серебро и каменье и женчюг в 100 гривен, а… 40 гривен». Перед цифрой 40 имеется досадный пропуск, вызванный порчей креста в этом месте. Возможно, что 40 гривен означает стоимость работы, так как в первой половине фразы перечислен весь материал, пошедший на изготовление креста. Если это так, то Лазарь Богша был, по-видимому, богатым мастером, двойником киевского Олимпия. Особенно велики были заработки архитекторов. Так, говоря о приходе четырех константинопольских церковных мастеров, Нестор (в житии Феодосия Печерского) отмечает, что они были «мужие богати велми». С ними был заключен договор сроком на 3 года, и деньги были уплачены вперед.
Наряду с заработками ремесленников, интересным является вопрос о внутренней организации ремесла в пределах одной мастерской, одной артели. Относительно артели плотников есть данные о том, что она возглавлялась старшим («старейшина древоделям», «старейшина огородникам»), который распоряжался действиями всей артели и являлся ее юридическим представителем, так как именно с ним велись переговоры о работе. Кроме строительных артелей, существовали товарищества гончаров, объединявшихся для совместного владения гончарным горном. Некоторые ремесленные мастерские рассчитаны на работу нескольких человек. Очевидно, между ними был как-то разделен труд. Для подсобных работ, по всей вероятности, использовали труд учеников и помощников. Мы уже видели наличие помощников у иконника-ювелира Олимпия, жившего в первой половине XII в.
Под 1259 г. летопись сообщает о построении города Холма Даниилом Галицким. Князь Даниил начал созывать к себе ремесленников из всех окрестных земель и «… идяху, день и во день, и уноты и мастеры (курсив наш. — Б.Р.), всяции бежаху из Татар: сѣдѣлници, и лучницы и тулници и кузнеци железу и меди и серебру, и бѣ жизнь, и наполниша дворы окрест града поле, и села…»[989]
В этом поэтичном описании нового города, в который ремесленники вдохнули жизнь, нас может особо интересовать противопоставление «унотов» (юных, молодых) мастерам. В этих «унотах» можно видеть подмастерьев или учеников, которые незадолго до этого были захвачены татарами. Когда же первый натиск татар несколько ослабел, то в далекий угол Руси к сильному князю Даниилу потянулись вереницы подмастерьев (унотов) и мастеров.
Как мы видели, между мастерами и подмастерьями уже в начале XII в. происходили конфликты, в которых подмастерья старались привлечь на свою сторону население наиболее демократической части Киева — Подола. Правда, это относится к иконо-ювелирному ремеслу, которое обычно опережает другие ремесла в смысле своей социальной организации.
Анализ сложной техники многих производств подкрепляет мысль о длительном ученичестве и о существовании опытных мастеров и их помощников. Ранее всего институт ученичества и подмастерьев должен был возникнуть в сложном ювелирном деле.
В этой связи следует вспомнить выводы, наметившиеся в результате рассмотрения двух новгородских чеканных сосудов XII в. с именами мастеров Братилы и Косты (см. выше в разделе «Чеканное дело»).
Наличие двух разновременных сосудов, из которых один явно воспроизводит другой (или не дошедший до нас третий, являющийся образцом для этих двух), необычность и в то же время разработанность формулы подписи мастера, совпадающей в обоих случаях, возможная связь с новгородским посадником Петрилой Микульчичем — все это позволяет высказать предположение (в порядке рабочей гипотезы), что оба сосуда (или более поздний из них — работы Косты) являются «шедеврами», выполненными на получение звания мастера. Chef d’oeuvre или Meisterstück в эпоху развития цехового строя на Западе служит барьером, ограждавшим касту мастеров от вторжения подмастерьев, но первоначально, в эпоху своего возникновения (Италия — XII в., Франция — XIII в.) институт шедевра был просто случаем для обучившегося — унота «блеснуть своим искусством и получить звание мастера».