То же самое сообщает иранский историк Рашид-эд-дин; когда после семимесячной осады монголы взяли Хорезм, то они «выгнали жителей разом в поле, отделили около 100 000 человек из ремесленников и искусников и отправили в восточные страны»[1000].
Плано Карпини еще раз возвращается в своей истории к положению ремесленников, взятых в плен татарами: «В земле Сарацинов и других, в среде которых они (татары) являются как бы господами, они забирают всех лучших ремесленников и приставляют их ко всем своим делам. Другие же ремесленники платят им дань от своего занятия… другим же каждому они дают хлеба на вес, но очень немного, а также не уделяют им ничего другого, как небольшую порцию мяса трижды в неделю. И они делают это только для тех ремесленников, которые пребывают в городах»[1001].
Из слов Плано Карпини мы можем сделать вывод, что татары превращали ремесленников в рабов, лишенных, разумеется, рынка и вынужденных существовать на голодную норму хлеба и мяса, выдаваемую татарами. Это применялось к городским ремесленникам, т. е. к категории наиболее связанной в прошлом с рынком[1002].
Полоненных ремесленников татары вели за собой в походы, держали впроголодь, посылали разведывать опасные переправы в трясинах и броды. «Говоря кратко, они [ремесленники] мало что едят, мало пьют и очень скверно одеваются, если только они не могут что-нибудь заработать в качестве золотых дел мастеров и других хороших ремесленников». Далее Плано Карпини передает трагические подробности скитаний массы мастеров вслед за татарскими полчищами: «Мы видим также, что иные от сильной стужи теряли пальцы на ногах и руках; слышали мы также, что другие умирали [от мороза]».
Доказательством того, что горожане русских городов также попали в число подобных пленников, является наличие типичных русских вещей XIII в. в самых различных концах татарских кочевий.
Выясняя ранее районы сбыта городских ремесленников, приходилось обращать внимание на некоторые русские вещи, широко распространенные как в самом Киеве, так и в других русских городах, но которые имели как бы две области распространения, из них одна не выходила за пределы русских земель, а вторая, очень широкая и неопределенная, занимала юго-восток Европы.
Приведем три примера. Кресты-складни с обратной надписью (мастер резал на форме прямо, поэтому при литье получалось зеркальное изображение) «Святая богородица, помогай!» хорошо известны в XIII в. в ряде приднепровских городов[1003], в том числе несколько раз найдены в Киеве. Изделия одного киевского мастера в большом количестве расходились по городам Среднего Приднепровья. Район сбыта достигал 100 км. Но кроме этого компактного района, тесно связанного с Киевом, мы встречаем изделия этого же мастера далеко за пределами русских земель. Так, один из крестов, литой в одной форме с киевскими, найден в Поволжье (с. Губино, б. Сызранского у.)[1004].
Другой крест с такой же обратной надписью оказался в Бессарабии, в степях между Прутом и Днестром[1005]. И, наконец, третий экземпляр происходит с Северного Кавказа (с. Куденетово, близ Нальчика)[1006].
В Куденетове, кроме энколпиона с обратной надписью, найдена еще медная литая иконка в форме квадрифолия, имеющая также аналогии в киевских древностях XIII в.[1007]
Обе иконки отлиты в одной форме. Если мы продолжим розыски других отливок этой же формы, то найдем их в Поволжье. Несколько попорченный экземпляр этой иконки-складня известен из раскопок в Терновском городище близ Камышина[1008]. Четвертый экземпляр иконки был найден в 1895 г. на Увекском городище.
Третья серия вещей, литых русскими мастерами и также встречающихся и на Руси, и в степях, состоит из ряда змеевиков с изображением Федора Стратилата[1009]. Один из этих змеевиков оказался на берегах Волги (с. Балаково)[1010].
1000
Не нужно думать, что захват ремесленников был лишь однократным эпизодом в истории монгольских государств. Эта политика продолжалась и в дальнейшем. Де Клавихо сообщает, что в конце XIV в. «много предместий [Самарканда], лежавших вне вала и занимавших пространство во многие часы пути, кишело ремесленниками и художниками, которых Тимур перевел сюда из коренных стран, чтобы возвысить и обогатить свою столицу. Число этих людей, силой отторгнутых от их родины, простиралось до 150 000». («Дневник путешествия Рюи-Гонзалес де Клавихо». — ЧОИ и ДР, М., 1864, кн. IV, материалы иностранные, стр. 217).
1002
На деревенских ремесленников татары обращали меньше внимания, оставляя иногда их на месте, но обязательно принимая меры к их разоружению. Рубрук, перечислив народы, платившие дань татарам, добавляет: «…и даже сверх условленной дани они брали в недавно минувшие годы со всякого дома по одному топору и все железо, которое находили в слитке». (
1003
1005
1009
1010
Акад.