Вглядываясь внимательнее в курганные инвентари XIV–XV вв., можно заметить несколько основных направлений развития ювелирного дела. Почти все вещи (особенно новгородские) резко делятся по технике исполнения на две группы. К первой группе относятся крайне грубые, примитивные литые изделия; изящное литье прежнего времени сменяется примитивными самоделками[1072]. Ко второй группе — вещи со сложной техникой, сделанные более тщательно, но с одной интересной особенностью: все они говорят о стремлении мастеров выбрать именно те технические приемы, которые при наименьшей затрате времени позволяют дать массовую продукцию.
Ко второй группе относятся широкие пластинчатые браслеты со сложной орнаментацией, достигнутой при помощи зубчатого колеса (рис. 129); многобусенные височные кольца с тонко-выделанными серебряными дутыми бусами; браслеты из длинных медных проволок, сложенных в несколько раз; изящные трехлопастные (и близкие к ним) височные кольца (рис. 130), окаймленные тонким литым кружевом из серебра; сложные перстни со звериным орнаментом и ряд других вещей[1073].
Рис. 129. Широкие пластинчатые браслеты.
Рис. 130. Трехлопастные и семилопастные височные кольца (XIV в., г. Белев).
Причину такой раздвоенности ювелирных изделий на хорошие и грубые нельзя усматривать в разновременном их производстве или искать ее в неодинаковом имущественном положении. По всей вероятности, двойственный характер женских украшений XIII–XV вв. объясняется более сильным влиянием городского ремесла. Изделия городских серебреников, приноровившихся к массовому сбыту (начало этого процесса мы видели уже в домонгольской Руси), могли заглушить литейное производство деревенских мастеров, которое едва ли вполне обособилось от кузнечного дела. Другими словами, деревенские кузнецы не могли и, вероятно, не особенно стремились, конкурировать с городскими ювелирами (среди которых к XVI в. уже существовали узкие специалисты — сережники, колечники, ожерельники)[1074] и перестали систематически заниматься литьем.
Это положение находит себе подтверждение, во-первых, в отсутствии серебреников в составе деревенских ремесленников, даже в писцовых книгах XV–XVI вв.[1075]; во-вторых, в ряде сложных технических приемов, примененных при изготовлении украшений, которые можно предполагать только у специалистов; в-третьих, в значительно более широком районе сбыта, чем это известно относительно деревенского ремесла, и в употреблении подобных вещей горожанками. Технические особенности таковы: в XIII в. на ряде вещей появляется рельефная выпуклая чеканка, выпуклый орнамент украшает овально-щитковые височные кольца, широкие браслеты[1076].
На московских семи- и трехлопастных височных кольцах также имеются выпуклости на лопастях, принимаемые иногда за следы штамповки. На самом деле это следы проковки или лощения тонколитого металла с обратной стороны (рис. 131).
Рис. 131. Трехлопастлое височное кольцо со следами лощения.
Литье вещей второй группы (т. е. тех, которые условно можно связывать с городом) всегда очень тонкое. Для отливки трехлопастного височного кольца необходима тщательно сделанная литейная форма с хорошей пригонкой крышки, позволяющей горячему металлу проникать во все извилины узора. При зазоре между сторонами формы в десятые доли миллиметра отливка вещи в 60 кв. см со сложным рисунком представляла известную трудность[1077].
Большой четкости требовала также отливка тонких серебряных бус для многобусенных височных колец. Эти бусы иногда покрывались позолотой (что совершенно невозможно для деревенского ремесленника)[1078]. Некоторые литые вещи дополнительно обрабатывались напильником[1079]. Это обстоятельство также может говорить в пользу городского происхождения таких вещей.
Очень широко применялась чеканка различными пуансонами и, как упрощение чеканки, необходимое при массовом изготовлении — орнаментировка мягкого металла стальным зубчатым колесиком. Следы зубчатого колеса можно найти на многих новгородских вещах[1080]. Через 24 точки характер рисунка повторяется, что указывает на то, что колесико имело 24 зубца. Некоторые браслеты имеют приклепанные колечки, в которые вдевается еще одно, свободно висящее кольцо[1081].
1072
Гдовские курганы…, табл. XXIV, рис. 17, 19; Курганы С.-Петербургской губ., табл. V, рис. 10 и 24; табл. XI, рис. 14–18;
1073
Браслеты — см. Курганы С.-Петербургской губ., табл. III, рис. 7, 12, 13 и др. Аналогичный орнамент есть и на ромбощитковых и овальнощитковых височных кольцах. В московских древностях этот способ орнаментации неизвестен.
Многобусенные височные кольца, см., напр., Курганы С.-Петербургской губ., табл. II, рис. 2-15. В той же технике трехбусенные, табл. XXIV (Гдовские курганы, рис. 22). К сложным височным кольцам необходимо причислить и упомянутые выше височные кольца с проволочной обмоткой (Гдовские курганы, рис. 53).
Витые браслеты из проволок, являющиеся основным датировочным признаком и для Новгорода, и для Москвы, представляют собой массовое явление именно в XIII–XIV вв. —
Трехлопастные и их варианты — см.:
Фототип издан
Перстни см.: Там же, рис. 21 и 22 и
В эту же категорию вещей нужно включить и двускатно-пластинчатые, перекрытые швейные гривны (
1074
1076
Курганы С.-Петербургской губ., табл. I, рис. 1, 2, 13; табл. III, рис. 3, 11, 12, 13, 15; табл. IX, рис. 23.
1077
Для развития нашей мысли интересно развитие семилопастных височных колец. Древнейшие из них с округло-расширенными лопастями сменяются секирообразными, которые доживают
1079
Там же, табл. V, рис. 25; табл. VIII, рис. 16; Гдовские курганы, табл. XXIV, рис. 12, 20.
Единственная на русском языке работа по истории этого инструмента (