Значительный интерес для нас представляет техника солеваренного дела, так как существующие мнения[1140] о простоте и примитивности солеваренного процесса едва ли соответствуют действительности.
Существует три способа добывания соли: 1) ломка каменной соли, 2) выварка морской или озерной воды и 3) выварка рассола подземных вод.
Первый способ применялся близ Галича на Днестре, откуда соль развозилась по всей русской земле[1141].
Второй способ подразумевается в грамоте Святослава Ольговича 1137 г. Перечисляя различные доходы, передаваемые епископу, Святослав дает ему «на мори отъ чрена и отъ салгы по пузу»[1142]. Об этом же способе сообщает Рубрук относительно южных областей. Техника здесь, действительно, несложна — соленая вода из моря или из озера, взятая в тихую погоду (чтобы не было мути и примесей), наливалась на огромные сковороды (црены) и выпаривалась на огне. Размеры цренов доходили иногда до 9 м. Делались црены из широких и прочных железных пластин, склепанных друг с другом; края цренов загибались. Под цреном устраивалась печь, а рядом находился амбар для сушения и хранения соли. Иногда вместо црена употреблялся котел — «салга». Основная трудность варки соли заключалась в перевозке воды и в заготовке большого количества топлива[1143].
Следует отметить, что, действительно, примитивная варка соли из морской воды составляет лишь часть всех солеваренных промыслов древней Руси. Начиная с XIV в., мы получаем многочисленные сведения о солеварнях и усольях, работавших на подземных рассолах: Старая Руса — 1363 г.[1144], Галич Мерский — 1389 г.[1145], Соль Галицкая — 1391 г.[1146]
От XV в. сведений о подобных варницах значительно больше[1147]. Аристов так описывает процесс получения соли (третий способ по нашему счету): «Производство соли шло очень просто: в местах, богатых солью, рыли колодязи, делали в них раствор [?], ставили около них большие железные котлы или салги и железные сковороды или црены, наливали в них рассол, посредством кипячения выпаривали воду — и оставалась одна соль»[1148].
Согласиться с таким упрощением дела «солеваров» нельзя. Прежде всего, в документах, связанных с солеварением, нас может удивить складнический, корпоративный характер владения варницами, не говоря уже о солеварнях XVI–XVII вв., где мы встречаемся с крайней дробностью основного капитала и его долей, доходящей до деления на несколько «вытей», в свою очередь, дробившихся на 12-е, 16-е и даже 24-е доли[1149]. Но и в более ранних упоминаниях обычно речь идет о совместном владении варницами. Пайщиками солеваренных товариществ зачастую были богатые монастыри, постепенно прибиравшие к рукам соляное дело[1150].
Большой интерес представляет один новгородский документ XIV в., к сожалению, не определяющий места варницы. Приведем его полностью:
«А цто есть на бору колодязь солоной, — атъ а колодязь Федору и Лаврентѣю и Обросиму истьцистити, да и цѣрѣн наставити, да пытати варить по досугу, а будетъ въ росоли прокъ, а иметъ быти, дасть богъ, соль — ино Федору у Обросима и у Лаврентѣя и до сроку своихъ кунъ взяти половина, 5 сороковъ бѣлъ, а земли половина ступити цистъ безъ брани, а половина земли по записи владѣти Федору другою до срока 10 лет»[1151].
Перед нами промысловое товарищество со сложными земельными и ссудными расчетами, возникшее для организации одной варницы.
Примитивность процесса солеварения никак не вяжется и с тем, что открытие двух новых варниц (кстати, не давших рассола) заносится на страницы летописи[1152].
Наши недоумения, вызванные сложной организацией солеварен и вниманием к ним летописца, может разрешить интереснейшее рукописное руководство солеваренного дела: «Роспись, какъ зачатъ дѣлатъ новая труба на новомъ мѣсте», описывающее только первую часть производственного процесса — получение рассола (т. е. именно то, что отличает эти варницы от приморских) и не касающееся выварки в цренах[1153].
1141
Караван из 300 купцов, везших коломыйскую соль, затонул в наводнение на Днестре в 1164 г. — Ипатьевская летопись 1164 г.
1142
«Русские достопримечательности», т. 1, стр. 84, М., 1815. — Под морем здесь нужно понимать Белое море. «Пузо» Аристов измеряет в 2 четверика (См.
1143
Хорошее изображение солеваренного процесса имеется в лицевом житии Зосимы и Савватия Соловецких. Рукопись ГИМ.
1144
Псковская I летопись 1363 г. — В тексте стоит «на Рухе», но все цитирующие это место читают «на Русе».
1147
Географическое размещение солеварен см.:
1150
Приведем соответствующее место из грамоты 1391 г.: «Се азъ Семенъ Федоровичъ, даль есмь святой Троици… половину своее варници и половину колодязя, что у Соли у Галицкiе, что на подолцѣ, что варилъ мой соловарь на мене, со всими тѣми пошлинами» (АЮБ, т. I, № 63, стр. 441). Половина предприятия уже перешла по этой грамоте к монастырю.
1151
АЮБ, т. II, стр. 3–4. — Кабальная закладная XIV в. Ср. еще: «Въ солоныхъ мѣстѣхъ въ отцынѣ его
1152
«1364… того же лѣта, на Рухѣ поставиша две варницы соль варити; и не бысть, и повергоша» (Псковская летопись 1364 г.).
Приводимое Аристовым место из летописи: «Поставиша купци Новгородскии, прасолы, въ Русѣ, церковь камену святый Борис и Глѣбъ» (Новгородская I летопись 1403 г.) не обязательно должно быть связано с солью, даже если допустить, что прасол — это купец, торгующий солью. Впрочем, наличие соляных варниц в Русе подтверждается договорной грамотой новгородцев с Казимиром IV в 1471 г.: «А держати
1153