Все эти рядки, погосты, деревни с ремесленниками возникали на владельческих землях, но с собственно-вотчинным хозяйством они не были связаны ничем, кроме оброка. Никакой организующей роли вотчины мы здесь не видим, и их возникновение надо связывать с ростом производительных сил деревни вопреки наличию вотчины и ее аппарата[1185].
На другом полюсе вотчинного комплекса, при дворе господаря вотчины, также складывались ремесленные группы, порой очень значительные.
Слабость и неорганизованность внутренней торговли, пути которой были во многих местах перерезаны феодальными (а, следовательно, и таможенными) границами, неустойчивость каждого отдельного боярского двора в эпоху постоянных усобиц — все это заставляло придерживаться старого принципа: «omnia domi nascuntur». Усадьба князя или монастырский двор, действительно, располагали целым штатом разнообразных ремесленников. Очень яркую картину богатого феодального замка со множеством мастеров и слуг рисует духовная грамота двоюродного брата Ивана III князя Ивана Юрьевича Патрикеева, написанная в конце XV в. Хозяйство Ивана Юрьевича складывалось по крайней мере, с 1437 г., когда он стал наместником московским. Своей жене Евдокии, сыну Ивану и сыну Василию (будущему вождю нестяжателей) князь Иван передал 126 ч. челяди (не считая 30 человек, отпущенных на волю). Духовная грамота упоминает следующие профессии:
Псари
Стрелки
Трубники
Утятники
Сокольники
Садовники
Огородники
Конюхи
Рыболовы
Бронники
Портные мастера
Серебряные мастера
Плошники (?)
Скорняки
Повара
Хлебники
Мельники
Дьяк
Истобники
Ключники[1186]
Дворовая челядь Патрикеева распадается на четыре разряда: вотчинная администрация, слуги, связанные с охотой, слуги, готовящие пищу, и ремесленники. Состав последних достаточно разнообразен. Здесь и мастера, изготавливающие одежды (портные, скорняки), и плотники, и оружейники, и даже ювелиры. Этому же князю принадлежала ремесленная слобода в Москве: «Да мои же мѣста Заяузьская слободка съ монастыремъ съ Кузьмодемьяном», где проживали кузнецы, от которых и церковь Кузьмы и Демьяна носила название «что в Старых Кузнецах»[1187].
Монастырское хозяйство также знало вотчинных ремесленников, работавших или в самом монастыре, или в слободах, непосредственно примыкавших к нему. В каждом монастыре существовала «Кузнечья башня», в которой (или близ которой) располагалась монастырская кузня. Известны и кузнецы в составе монастырских мастеров[1188].
Помимо прямых упоминаний ремесленников в монастырских актах, мы должны еще учесть наличие разнообразных мастеров в составе монастырской братии. В женских монастырях монахини и послушницы занимались различными рукоделиями, цветным шитьем и т. п.
В мужских монастырях часть монахов владела ремеслами и прикладным искусством. Переписывание книг, живопись, ювелирная работа — вот те виды производственной деятельности монахов, которые чаще всего встречаются[1189].
В монашеских житиях очень часты указания на различные черные работы, выполнявшиеся монахами. Эти указания нельзя, разумеется, понимать слишком расширительно. Феодальный монастырь во всем, начиная с внешности, очень мало отличался от княжеского или боярского двора: «…Во иноческом образе строим каменные ограды с палаты и позлащенные узоры с травами многоцветными: аки царские чертоги украшаем себе в келиях…»[1190]
Монахи в монастыре резко делились на группы в зависимости от их общественного и имущественного положения до пострижения.
Монах, который имел собственные вотчины, который «…слуги и лошади держитъ собинные, и саадаки и сабли и ручницы возитъ съ собою…»[1191], ничем не отличался от боярина.
В постановлениях Стоглава разъясняется причина таких послаблений: «Да въ великихъ монастырехъ стригутся князи и бояре и приказные люди великiе… и даютъ вкупы великiе села и вотчины по душахъ своихъ… и тѣмъ… законовъ не полагати» (курсив наш. — Б.Р.)[1192]. С другой стороны, в монастырях были «такие монахи [из числа принятых без вклада за „богорад“]», у которых «руци посиневшие и опухшие… брашно же в них обретаемо — хлеб овеян невеян или класы ржаные толчены и таковая хлебы сухи без соли… о одежи же что и глаголати? — искропаны и вошми посыпаны…»[1193]
1185
С.А. Тараканова (Ук. соч., стр. 65) считает, что процесс выделения ремесла из сельского хозяйства проходил интенсивнее в пределах крупных вотчин. Это может объясняться большей экономической устойчивостью крупной вотчины, но данных о воздействии вотчинника на выделение ремесленников у нас нет.
1187
1189
Как на пример, можно указать на монаха Сергиева монастыря Амвросия, прекрасного золотых дел мастера, создавшего целую школу ювелиров. Единственная подписанная его вещь — это сканный складень: «В лѣто 6964 сiя iкона дѣлана въ Сргееве монастырѣ при благовѣрном великом князi Васил Васильевиче повелѣнiемь iгумена Васiана Сергеева монастырѣ рукою iнока Амброс…» —
Амвросий работал, очевидно, не только в 1456 г., но и ранее. Есть несколько изящных вещей, связываемых с его именем. В XVI в. в этом же монастыре упоминаются специальные мастера «крестечники». Это, очевидно, ювелиры, делавшие кресты.
1190
Беседа преподобных Сергия и Германа Валаамских чудотворцев. — ЛЗАК, СПб., 1895, вып. X, стр. 8.
Для более раннего времени хорошую характеристику монастыря дает сказание о Луке Колоцком, основателе Колоцкого монастыря близ Можайска: «И постави дворъ себѣ, яко нѣкiй князь, храмы свѣтлы и велицы, и слугъ много собра… и трапеза его много брашна имѣаше тучныхъ…» (Никоновская летопись 1413 г. — ПСРЛ, т. XI, СПб., 1897, стр. 222).
1193