11. Со второй половины XIV в. княжеские и монастырские вотчины вводят водяной двигатель для размола зерна и организуют ряд сложных промыслов (напр., солеварение).
12. Каждое вотчинное хозяйство обладало значительным штатом собственных ремесленников-холопов, что вызывалось общим натуральным характером русского хозяйства.
13. Во второй половине XV в. многие вотчинники переходят к новым формам хозяйства, вводя денежный оброк вместо натурального в деревне и переводя в разряд оброчных людей своих дворовых холопов. Этот процесс коснулся и ремесленников, которые по указанной причине превращались в посадских людей.
14. В развитии производительных сил русской деревни и вотчины наблюдаются два периода подъема: первый период падает на вторую половину XIV в., второй начинается с середины XV в.
Глава восьмая
Городское ремесло
О городском ремесле XIII–XV вв. у нас несколько больше данных, чем о деревенском, но все же наши материалы очень неполны. Переписей городов не было, летопись лишь изредка сообщает скудные сведения о ремесленниках, а материал частных актов не дает почти ничего для этой темы. По сравнению с городом XVI–XVII вв. город исследуемой эпохи чрезвычайно беден письменными источниками. Не удивительно, что работы, посвященные древнерусскому городу и городскому ремеслу, затрагивают почти исключительно позднейшую эпоху XVI–XVII вв., ограничиваясь беглыми замечаниями по интересующему нас времени[1211].
Археологические исследования древнерусских городов, начатые сравнительно недавно, в будущем, несомненно, дадут много интересных материалов по различным ремеслам[1212].
1. Кузнечное дело
Различные отрасли русского хозяйства требовали все большего и большего количества железных изделий; мелкие бытовые вещи, вроде замков, гвоздей, топоров, светцов и т. п., известные нам ив более раннее время, уже не удовлетворяли спрос. Для вновь возникавших промыслов нужны были значительные массы металла.
Появление водяных мельниц вызвало спрос на железные оси, веретена, подпятники, многочисленные крепления и оковки колес, шлюзов, лопастей.
Переход к глубокому бурению солеварных скважин потребовал огромных железных буравов, менявшихся в зависимости от проходимого грунта, сложной системы железных тяжей, множества труби разных железных частей для воротов, блоков и т. п. Буровое и морское солеварение одинаково требовали массивных железных цренов, которые в это время вытеснили небольшие котлы-салги, применявшиеся в XII в.
Развитие речного и морского судоходства ставило перед кузнецами задачу выковки цепей, якорей, заклепок.
На работе городских кузниц должно было отразиться и появление артиллерии в конце XIV в. Кованые железные пушки преобладали в течение целого столетия, лишь в конце XV в. уступив место медному литью. Городская торговля также предъявляла спрос на железные изделия (коромысла весов, гири, оковы бочки).
Возросшая потребность в металле неизбежно должна была привести к выделению доменного дела в особый промысел и к развитию кузнечного дела. Выше мы видели, что в XV в. уже существовали специальные железодобывающие районы, варившие железо не для местных кузнецов, а на рынок.
Потребителями железа доменных районов должны были быть ремесленники крупных городов (для Вотской пятины — ремесленники Новгорода или Пскова).
Время этого перелома в металлургии можно предположительна отнести к середине XIV в.; почти все приведенные выше примеры повышения спроса на железное снаряжение относятся именно к этому времени. Во всяком случае, в XV в., ко времени «старого письма», сырьевая база кузнечного ремесла имеет вполне развитой, сформировавшийся вид (непашенные домники, домницы с несколькими печами и др.). Для такого развития нужно было известное время. Кузнецы крупных городов перерабатывали за год тысячи пудов кричного железа, шедшего из районов доменного промысла. Судя по данным писцовых книг, мелкие города, вроде Копорья, Яма, Ивангорода, принимали меньшее участие в переработке этих масс металла[1213].
Несмотря на отсутствие прямых сведений о кузнецах в городах XIV–XV вв., мы из косвенных данных можем заключать о значительном количестве их. Говоря о пожарах в городах, летописцы часто связывают их с работой кузниц[1214].
1211
О ремесле Новгорода Великого см.:
Вопросы техники и организации городского ремесла XIII–XV вв. лишь попутно затрагиваются в работах по прикладному искусству, в общих работах по истории городов или по истории этой эпохи в целом. Все эти случайные, разрозненные замечания ни в какой степени не покрывают потребности в изучении ремесла русского города до XVI в.
1212
До сих пор ни один русский город не изучен археологически в достаточной степени. Площадь, вскрытая раскопками, никогда не превышает 1/1000 площади всего города; в большинстве случаев ограничиваются рекогносцировочными шурфами и небольшими раскопками.
Подробнее других городов исследован Новгород Великий. — См.
О раскопках Новгородского музея см. «Новгородский Исторический сборник», Новгород, 1939, № 6 и 1940, № 7.
Древняя Тверь частично была раскопана Н.П. Милоновым («Археологические разведки в Тверском кремле». — ПИДО, 1935, № 9 10). Исследованию Н.П. Милонова подверглись также Дмитров и Переяславль Рязанский;
1213
Руса — НПК, т. V, стр. 207, — Васька Замочник; Иваногород — НПК, т. IV, стр. 36, — 3 кузнеца; Яма — НПК, т. III, стр. 379, — 3 кузнеца.
Интереснейшую работу по сравнению ремесла в Новгороде с ремеслом в некоторых мелких городах (Можайск, Серпухов. Коломна) провел
Если абсолютные цифры нельзя механически переносить в XIV–XV вв., то общее соотношение крупных и мелких городов в эти века было, вероятно, близким к соотношению их в XVI в.
1214
«Загорѣлося въ Кузнецкой улици от Климентiя кузнеца от Сесторикова передъ заутренею и погорѣ все Полонище… и церквей погорѣ 12» (Псковская I летопись 1466 г.). Второй раз эта улица горела в 1539 г. Здесь указана целая Кузнецкая улица. Улицы и городские ворота с подобными названиями были почти в каждом городе.
Пожарная опасность заставляла иногда городские власти переселять кузнецов за пределы жилого города. Так, в Новгороде в 1503 г. «выслаша за город хлебников и колачников и кузнецов жити на поле» (Новгородская IV летопись, 1503).