Единственный случай, когда амфора-корчага оказалась связанной с памятником XV в., — это рисунок в Радзивилловской летописи[1392]. Но в данном случае перед нами любопытный пример копирования более раннего образца XII в.[1393] Одновременно с амфорами-корчагами из обихода городских гончаров исчезают и глиняные светильники и поливная керамика. Высшее достижение домонгольской керамической техники (опередившей в этом отношении западноевропейскую) — полихромная поливная керамика — в XIV–XV вв. неизвестна ни в качестве мелких поделок, ни как строительный облицовочный материал. Искусство поливы возникает вновь в северорусских городах лишь в самом конце XV в.[1394] Только в Новгороде мы встречаемся с поливными изделиями, правда, несравненно худшего качества, чем киевские. А.В. Арциховский при раскопках Славенского холма обнаружил остатки мастерской глиняных игрушек XIV–XV вв. Игрушки (главным образом птички) покрыты желтой поливой плохого качества[1395].
В технике лепки и обжига посуды никаких изменений в эту эпоху не наблюдается. Массовое применение городскими гончарами ножного круга, томления, лощения и обжига в горне — все эти технические новшества падают на XVI–XVII вв.[1396]
Производство керамических строительных материалов — кирпича и изразцов — существовало в XIV–XV вв., главным образом, в Новгороде; в Москве оно появилось лишь во второй половине XV в. Новгородское зодчество применяло в XIV в. кирпичную кладку, но кирпич был неровным и довольно плохого качества. Наряду с кирпичом применялся булыжник и плитняк, а это обстоятельство не могло способствовать строгой стандартизации кирпича.
За пределами Новгорода мы не знаем применения кирпича до второй половины XV в., когда появились первые кирпичные здания в Москве, вызвавшие удивление москвичей: «…яко дивитися всѣмъ необычному дѣлу сему» (курсив наш. — Б.Р.)[1397]. Московский кирпич, примененный в ранних зданиях, был, вероятно, не особенно прочен, так как летописец особо отмечает изготовление крепкого кирпича Аристотелем Фиораванти[1398]. Только к концу XV в. появляются красные изразцы и терракотовые орнаментальные фризы, заменившие собой белокаменную резьбу начала XV в.[1399]
В связи с локальной ограниченностью производства и применения кирпича до середины XV в., мы должны разобрать несколько более ранних свидетельств о материале построек. Речь идет о понимании терминов «плита» и «плита жженая» в источниках XIV–XV вв.[1400]
Происхождение слова бесспорно от греческого πλίνθοδ — «кирпич»; отсюда древнерусское «плинф», «плинт», и, наконец, «плита». Кирпичный мастер — «плинфотворитель»[1401].
Для эпохи Киевской Руси нет никаких сомнений в употреблении этих слов в греческом смысле для обозначения кирпича, но данные XIV–XV вв. не всегда можно понимать так.
1309 г. — Во Пскове «Борис посадникъ съ псковичи заложи стѣну плитяну…»
1330 г. — в Изборске… «стѣну камену с плитою учиниша…»
1375 г. — «Псковичи заложиша четвертую стѣну, плитяну, отъ Псковы рѣки до Великой рѣки»[1402].
Под 1420 г. летопись подробно рассказывает о постройке псковского Крома: «скончаны быша перши у Крому, мѣсяца iюля въ 7: а дѣлаше 200 мужь полчетверта года, а взяше у Пскова за дѣло свое 1000 рублевъ, а плиту которiи жгли, даша тымъ 200 рублевъ» (курсив наш. — Б.Р.)[1403].
Это место понималось как свидетельство кирпичного производства[1404], но при ознакомлении с подлинными памятниками оказывается, что сложены они из плитчатого девонского известняка без применения кирпича[1405].
Как же понимать тогда «плиту жженую»?
По всей вероятности, здесь подразумевалось выжигание извести из плитчатого известняка, необходимой для цементирования каменной кладки. Таким образом, старый термин «плита», обозначавший первоначально керамический строительный материал, в XIV–XV вв. получил в ряде мест иной смысл, выражая понятие камня[1406].
1392
Радзивилловская или Кенигсбергская летопись. Фотомеханическое воспроизведение рукописи 1902 г., л. 72 об. Рисунок иллюстрирует известную легенду о белгородском киселе; изображены два печенежина с амфорами в руках («они же нальяша корчагу цежа и сыты отъ колодязя и вдаша печенѣгом…»).
1393
1394
1395
Великий Новгород. Зал IX (Путеводитель по Гос. историческому музею Сост. С.А. Таракановой-Белкиной, М., 1940, стр. 12).
1396
См., напр.:
1397
Никоновская летопись 1467 г. — В.Д. Ермолин остроумно обновил полуразрушенную церковь Вознесенского монастыря, белый камень которой «изгорел» во многих пожарах. Он удалил обгоревший камень и одел здание кожухом из нового камня и «кирпича ожиганого».
Удивление москвичей могло, конечно, относиться не только к новому материалу, а ко всей совокупности действий мастера.
1471. «…Тароканъ купець заложи себѣ полаты кирпичны во градѣ Москвѣ, у градной стены у Фроловскых воротъ; единого лѣта и сведе…» (Софийская II летопись).
1473. «Митрополитъ Геронтий поставилъ у двора своего на Москвѣ врата кирпичемъ кладены ожиганымъ да и полату заложилъ на своемъ дворѣ» (Воскресенская летопись).
1398
«И кирпичную печь доспѣ за Ондроньевымъ монастыремъ въ Калитниковѣ, въ чемъ ожигати, и какъ дѣлати: нашего русского кирпича у́же, да продолговатѣе и тверже; егда его ломать, тогда въ воду размачиваютъ…» (Софийская II летопись 1475 г.).
1399
1400
1401
1402
Псковская I летопись под соответствующими годами. — ПСРЛ, т. IV, СПб., 1848, стр. 184, 186, 193.
1403
Псковская I летопись 1420 г. — Дополнение по списку Малиновского. Возможно, что 1420 г. означает начало работ, оконченных позднее, так как солнечное затмение, упомянутое под этим же годом, на самом деле было 8 июля 1423 г.
1404
1405
1406
В указанном нами смысле нужно понимать термин «плита жженая» и в отношении реставрационных работ тверского кн. Михаила Александровича, пожелавшего обновить Преображенский собор (бывш. Кузьмы и Демьяна).
«И возхотѣ поновити ю, да будет якоже и преже, егда съвръшена бысть и убѣлена. И по повелѣнiю его сътвориша каменосѣчцы от