Ответ на этот вопрос нам дает народная деревянная стройка с ее двускатными кровлями, треугольными фронтонами и стремлением к остроконечным завершениям[1414].
За два с половиной столетия до того, как один из вариантов деревянного зодчества дал увековеченную в камне церковь Вознесения в Коломенском, другой вариант деревянной стройки овеществился в каменной кладке таких новгородских церквей, как церковь Николы на Липне, Спаса на Ильине улице, церковь Федора Стратилата и т. п. Новый стиль сложился как-то сразу, выбрав такую форму, которая удержалась в своей основе два столетия. Законченность и сформированность нового типа здания могут быть объяснены тем, что за долгий промежуток между первым и вторым строительными периодами Новгорода были утрачены все навыки, все традиции старой стройки.
Первый период отражал тесное вхождение Новгорода в систему остальных русских земель, общность культурной жизни Новгорода, Киева, Владимира, Смоленска. Второй период говорит о сложении самостоятельной обособленной культуры.
Эпоха депрессии, наступившая после татарских походов, порвала старые связи и уничтожила традиции. Длительное время новгородцы должны были довольствоваться только деревянными постройками. Вот этот промежуточный «деревянный» период в истории новгородского зодчества и совершил важный переворот в стиле.
Когда в конце XIII в. вновь приступили к каменной стройке (и приступили жадно, торопливо, как показывают приведенные выше выборки из летописей), зодчие, воспитанные на легких и остроконечных деревянных конструкциях прославленных новгородских плотников, перенесли эти принципы и на камень, заставив закомары вытянуться вверх, устранив необычное для деревянных построек вертикальное членение (пилястры). Каждый фасад нового здания напоминал фронтон деревянной избы высокой добротной северной стройки. Мастера не порвали совершенно с полу византийской традицией (образцы старой стройки существовали перед глазами новых зодчих), они заставили старую схему подчиниться новому построению. Конструктивные элементы XII в. превратились в XIV в. в декоративные[1415].
Зодчество второго периода, получившее от деревянных форм готовую схему, не оставалось неподвижным на протяжении двух столетий: в 60-е, 70-е годы XIV в. в Новгороде создается несколько зданий (церковь Федора Стратилата 1361–1362 гг., Спасо-Преображенский собор на Ильине улице — 1374 г.), дающих ряд новых декоративных деталей и представляющих «роскошный стиль» новгородского зодчества, говорящий о расцвете стиля, но не о его изменении.
В середине XV в. при архиепископе Евфимии строится несколько зданий гражданского характера с участием немецких мастеров (в этом выборе сказалась западная антимосковская ориентация Евфимия), но все эти постройки не меняли основного типа новгородских церквей, периодизацию которых мы сейчас устанавливаем[1416].
В итоге этого крайне беглого обзора общих вопросов новгородского строительного мастерства мы можем сделать несколько выводов, совпадающих с результатами рассмотрения других элементов русской культуры:
1) новгородское зодчество домонгольского времени отражало культурные связи Новгорода с остальной Русью;
2) в XIII в., в эпоху монгольского нашествия и агрессии западных соседей, каменное строительство в Новгороде совершенно прекратилось;
3) возобновившееся в конце XIII в. каменное зодчество основывалось на новых принципах, совершенно отличных от домонгольских;
4) расцвет новгородской архитектуры происходит во второй половине XIV в.
Строительная техника новгородских каменщиков была не особенно высокой. Характерной чертой являлась смешанная кладка из кирпича, известковых плит и булыжника. Такая кладка могла быть прочной только при условии хорошего цементирующего раствора. Бывали случаи быстрого разрушения зданий вскоре после постройки[1417].
Непрочность отдельных строек не может быть истолкована как показатель низкого уровня строительной техники вообще. Многие здания стройки XIV в. выдержали шестисотлетнее испытание и стоят до сих пор без всяких подпор и починок. Конструктивной особенностью новгородских церквей второй половины XIV–XV вв. является наличие подклетов — вместительных полуподвальных помещений, служивших складами боярского имущества[1418].
Второй, более мелкой, особенностью новгородского зодчества было применение голосников, широко употреблявшихся московскими мастерами[1419].
1414
Вопрос о влиянии деревянной архитектуры на каменную неоднократно ставился исследователями истории русского искусства, но чаще всего сопоставлялись деревянные восьмерики с шатровыми зданиями типа Вознесения в Коломенском. См., напр.:
1415
Деревянный прототип новгородских церквей XIV–XV вв. можно представить по новгородской деревянной церкви, зарисованной в 1661 г. спутниками Мейерберга близ Вышнего Волочка (Альбом Мейерберга. Виды и бытовые картины России XVII в., СПб., 1903, рис. 34).
Церковь («крещатая») имеет четыре фронтона, восьмигранный сруб наверху, связывающий воедино четыре нижних сруба и шатровый верх. Основная схема здания чрезвычайно близка к каменному зодчеству XIV–XV вв.
Погост Коломно находился в новгородских владениях.
1416
Предложенная нами периодизация новгородской архитектуры не совпадает с существующими мнениями по этому вопросу. Так, напр.,
Особенно спорным здесь представляется первый период, объединяющий совершенно различные типы зданий.
Положительная сторона этой схемы в разграничении XII–XIV вв., но неприемлемым является объяснение стиля XIV в. заимствованиями с Запада (стр. 93, 142, 144, 151, 152). См. убедительные возражения Грабаря против увлечения Западом («История русского искусства», стр. 234).
Самой последней по времени опубликования является периодизация
Схема грешит социологизаторским подходом и не считается с реальной характеристикой стиля; поэтому совершенно одинаковые по форме и возникшие в одно время постройки причисляются к различным эпохам.
Во всех трех приведенных схемах отсутствуют указания на период затишья строительства (1228–1292), попытки объяснения этого «пустого» времени и указания на различия архитектурного стиля до и после шестидесятилетнего перерыва.
1417
В 1382 г. церковь Дмитрия Солунского, поставленная, очевидно, в ознаменование Куликовской битвы, «за мало днiй разсыпася» (Новгородская I летопись 1382 г.).
В 1435 г., когда еще работали, по всей вероятности, немецкие мастера, у владыки Евфимия была построена каменная церковь; «только мастеры съвръшивъ съшли съ церкви и томъ часѣ церковь падеся» (Новгородская I летопись 1436 г.).
1418
Почти при каждом новгородском пожаре упоминаются погоревшие товары, «злые человеки» — грабители, сторожа и попы, защищающие эти товары. См., напр., грандиозный пожар 1340 г. («тако бо бяше великъ и лють пожарь…, яко мнѣти уже кончина»).
В церковь «Сорока мучеников» проникли грабители, заперлись там и «товар весь чи бы ни был, то все разграбиша», а затем, убив двух сторожей, убежали. В другой церкви на торгу «попъ сгорѣ, а инiи глаголють — убиша его надъ товаромъ» (Новгородская I летопись 1340 г.).
1419
До сих пор историками архитектуры не разрешен вопрос о назначении голосников. Вероятнее всего им нужно приписывать и акустическое и конструктивное значение.