По припискам мы можем судить о том, когда писцу захотелось спать, что он ел за ужином и т. д. Например: «Тьмно» (Псковский Апостол 1307 г.), «Спать ми ся хощеть» (Устав 1398 г.), «О, господи, помози, о господи, посмеши [sic!]. Дремота неприменьная и в сем рядке помешахся» (1344).
Новгородский писец XIV в. призывает себе в помощь: «О святая безмездьника Козма и Дамияне поспешита борзо к кончю» (Пролог XIV в.).
И несколько далее тот же писец сообщает читателям: «Како ли не обьестися… поставять кисель с молоком». Пскович, переписчик ирмология 1344 г., счел нужным записать следующее: «Сести ужинат — клювования с салом рыбьим». В Псковском Шестодневе 1374 г., написанном тремя разными писцами, текст, писанный последним, третьим писцом, представляет собой своеобразный дневник, из которого выясняется и положение этого писца, и его хозяйство, и привычки. Уже на третьей странице порученной ему части текста он приписывает: «Поити на вечернию. На память святого мученика Климянта» (л. 77)[1488].
На следующей странице писец сообщает о своем желании: «Шести [сести] оужинатъ» (л. 78).
Написав еще одну страницу, он собирается: «В монастырь поехати, пить в Зраковици» (л. 79).
Через две страницы его уже начинает мучить совесть: «Поехать на Гору к святой богородичи молитися о своем спасении» (л. 81); «Поити на вечернюю» (л. 82).
На следующей странице отмечено большое хозяйственное событие в доме писца: «Родиша свиния порошата на память Варвары» (л. 83).
Лист 84: «О, горе! Свербить».
И уже на обороте этого листа вывод, сделанный из предыдущего: «Полести мытъса. О святый Никола, пожалуй, избави коросты сеа» (л. 84 об.).
Лист 87: «Чресъ тын пьють, а нас не зовуть. Волови не летети, а отместъки ту будут». — Первая часть фразы представляет, вероятно, поговорку.
Лист 90: «Ох, свербить».
На листе 95 дается маленькая летописная запись, позволившая точно датировать рукопись: «В лѣто 6882 [1374 г.].
Сего же лѣта Кюрилъ святый свьршишь и владыка Олексеи в Пьскове был. И пьсковицы гадають град Пьскова прияти на новое вознешение.
А писал Сава поп».
На следующих страницах читаем такие записи: «Шести оужинатъ» (л. 96); «Поiти в гумно к страдникомъ» (л. 97); «Ох, знойно» (л. 110); «На завътренюю, да поехати в мох» (л. 110 об.).
Перед нами — хозяйственный поп, у которого на гумне работают страдники (между прочим, это одно из ранних упоминаний страдников), во дворе есть свиньи, а сам он любит выпить, помыться в бане, в знойный день поехать за город, в мох. Свой труд писца он чередует с церковной службой и, очевидно, не слишком торопится писать, так как он написал всего 35 листов. Поп Савва знает пословицы, он в курсе псковских слухов о действиях новгородского владыки. Сан священника не препятствует ему на страницах книги, повествующей о мироздании, употреблять нецензурные даже для XIV в. слова (л. 89).
Впрочем, далеко не все приписки рисуют нам таких ограниченных и туповатых переписчиков. Так, на рукописи апостола 1307 г. по поводу распри Юрия Московского с Михаилом Тверским приписано: «При сихъ князехъ сеяшется и ростяше усобицами, гыняше жизнь наша, в князехъ которы и веци скоротишася человеком».
Писец (Диомид) обнаружил не только широкое понимание событий начала XIV в., но и хорошую литературную начитанность, так как приведенная фраза является переложением известного места из «Слова о полку Игореве»[1489].
В среде псковских писцов, современных Демиду писцов-ремесленников, вышедших из духовенства[1490], возникла еще одна приписка, показывающая, что далеко не все писцы книг были подобны по своему социальному и имущественному положению попу Савве. Приписка на паремейнике 1313 г., написанном дьяком Кузьмой Поповичем, гласит:
«БОГЪ ДАЙ СЪДОРОВИЕ КЪ СЕМУ Б[ОГ]АТ[СТВ]ИЮ:
ЧТО КУНЪ — ТО ВСЕ ВЪ КАЛИТѢ,
ЧТО ПЪРТ — ТО ВСЕ НА СОБѢ;
УДАВИСЯ, УБОЖИЕ, СМОТРЯ НА МЕНЕ!»[1491]
Бедность писца, отсутствие у него сбережений и одежд — все это обрисовано крайне выразительно и усилено ироническими обращениями к богу и к нищему.
Интересным, но почти недоступным для решения, является вопрос о работе на рынок. Весь приведенный выше материал говорит о работе на заказ. Теоретически можно допустить, что мастерские, организованные архиепископом или кем-нибудь иным, могли часть своей продукции готовить «впрок» для будущих заказчиков, но подтвердить это положение нельзя[1492].
1488
1489
«Тогда при Олзе Гориславличи сеяшется и растяшеть усобицами, погибашеть жизнь даждьбожа внука, в княжих крамолах веци человекомь скратишась». — «Слово о полку Игореве», М.-Л., 1934. Приписка 1307 г. на стр. 268–269.
Апостол 1307 г. написан писцом Демидом для псковского Пантелеймонова монастыря.
А.И. Некрасов считает Демида родоначальником новгородского тератологического орнамента XIV в. «Возможно, что необычайный мотив (инициал с плетением и антропоморфным существом) или предварительно или после исполнения в рукописи был воспроизведен на отдельном листке и пошел гулять по рукам древнерусских художников» («Древний Псков», М., 1923, стр. 39). В писце другой псковской рукописи 1369 г. Некрасов хочет видеть сына именно этого Демида и даже говорит о «семейной художественной традиции» (стр. 63).
1492
Единственное упоминание о покупке книги находится в приписке Пролога 1425 г., но и там слово «купили» надо понимать в смысле заказали. — См.