Скорнячный
Сумочный
Сыромятный
Терличный
Хлебный
Холщевный
Чупрунный
Шпанный
Расположение торговых рядов имеется на плане, приложенном к работе А.И. Семенова[1535].
Связь ремесла с городским торгом в XVI в. несомненна. Данные XVI в. мы можем без колебания перенести в XV и даже в XIV в.
Расслоение ремесленников приводит к концу XV в. к тому, что наиболее богатая часть городских мастеров, не довольствуясь торговлей в своем ряду на торговой площади города, переходит к далекой заморской торговле. Сведения об этом мы получаем из дипломатической переписки Ивана III с Казимиром литовским.
В 1489 г. у Таванского перевоза на нижнем Днепре были ограблены 120 русских купцов (московские, тверские, новгородские), возвращавшихся из далекой поездки на юг[1536]. В составе каравана мы видим ряд купцов-ремесленников, сохранивших еще свои ремесленные прозвища: Ондрюшка бронник, Зиновка сагайдачник, Софоник Левонтиев сын иголник, Борис укладник, Обакум Еремеев сын Красильников, Митя однорядочник.
Товар, который был пограблен на Тавани, не характеризует производственных связей купцов каравана, так как свой товар они уже продали и возвращались домой с разнообразными восточными тканями, красками и специями[1537]. Но весьма характерен состав купцов по специальностям. Преобладают металлисты: оружейник, изготавливающий панцыри (бронник), ножевник, игольник, стальных дел мастер (укладник). Невольно вспоминаются постоянные просьбы Менгли-Гирея и его вельмож о присылке добрых панцырей, доспехов, сабель, 20 000 стрел. В числе московских товаров, которые шли на юг, в Крымское ханство и далее, были оружие, саадаки, седла, серебряная посуда, т. е. именно те товары, которые производились бронниками, сагайдачниками, ножевниками, укладниками, серебряных дел мастерами[1538].
Все эти специальности представлены списками купцов-ремесленников, потерпевших убытки на юге[1539].
Связь торговцев с определенным ремеслом намечается довольно ясно. Несомненно, что выход зажиточного ремесленника на внешний рынок существенно менял его положение в родном городе, в его ряду, где ранее он торговал только своими изделиями. Теперь в его лавке появляются новые товары, привезенные из Кафы, Синопа, Токата, Бруссы, Константинополя. С ростом количества заморских товаров мастер-купец должен приобретать лавку в другом ряду и постепенно из ремесленника, сбывающего на торгу изделия своих рук, он превращается в «корыстного купчину». До тех же пор, пока он не порывал окончательно с ремеслом и своим ремесленным рядом, он являлся крупной фигурой среди менее удачливых собратьев по профессии. Мы легко можем допустить, что выход ремесленника за пределы города (сначала на соседние ярмарки, а затем и в далекие земли юга) из-под надзора товарищей по ремеслу, соседей по ряду, развязывал такому мастеру руки в отношении цены и качества изделий, обогащал его и, по удачном возвращении, ставил его головой выше соседей-рядовичей. Отсюда уже только один шаг к тому, чтобы этот мастер превратился в скупщика, в представителя своего ряда на внешнем (по отношению к городу) рынке.
Вполне возможно, что дипломатическая переписка по поводу убытков, причиненных купцам-бронникам, сагайдачникам и серебряных дел мастерам, отражает именно эту стадию в развитии городского ремесла. К сожалению, многие положения в нашей схеме легче могут быть допущены в качестве гипотезы, чем обоснованы фактами.
Для выяснения средневековых ремесленных организаций большой интерес представляют торговые ряды. Здесь нам вновь, как и в других случаях, придется опираться почти исключительно на новгородские документы, в которых ряды на торгу упоминаются еще со времени «Устава о мостех»[1540].
«Ряд» и «сто» встречаются в Новгородской Судной Грамоте[1541]. «Сто», «соцкие», «ряд», «рядовичи» имеются в договорной грамоте Новгорода с Иваном III (11 августа 1471 г., месяц спустя после Шелонской битвы).
В обоих документах «ряд» выступает в качестве самоуправляющейся единицы, своеобразной корпорации, ведающей судебные дела своих членов. Приведем интересующие нас тексты:
«…а от конца или от улицы
и от ста
и от ряду.
Ятцом двема человеком, а иным на пособье не итти к суду ни к росказу а будет наводка от конца
или от улици
или ото ста
или от ряду
ино великим князем и Великому Ноугороду на тых дву человекех по ноугородской грам…»
1535
1536
«Памятники дипломатических сношений Московского государства с Польско-Литовским», т. I, 1882, стр. 26–31.
1537
«А у Бориса у укладника взяли 20 нюгъ шафрану, да отлас, да косякъ тафты червчатые, да бези 60 аршинъ, да 3 кантари ладану бѣлого, да 11 литр шолку червчатого; а всего у него взяли на семьдесять рублевъ, да на полтора рубля» (Там же, стр. 29).
1538
Список русских товаров см.:
1539
После 1489 г. встречаются купцы-ремесленники: Овакумка серебряный мастер, Назарка терличник, Васка мошенник (делавший мошны), Родивонка швей, Микифор кожевник, Малыга румянечник, Степанка вощесник, Офоня соляников (Там же, стр. 83).
1540
Наиболее вероятная дата «Устава» — 1230 г. (см.
1541
Датировка Новгородской Судной Грамоты еще не установлена точно. Утверждена грамота была после 1471 г., а написана или в 1440–1456 гг. или даже еще ранее. См.