Выбрать главу

В специальной статье А.С. Уваров поддержал точку зрения на гончарные клейма как на знаки мастеров[363]. В.И. Сизов выступил в 1902 г. с защитой религиозно-символического значения гнездовских гончарных клейм[364]. Основным аргументом Сизова является сравнительно редкая встречаемость клейм (по его наблюдениям над гнездовской керамикой клейма имеют только 15 % сосудов). Хотя процентное соотношение клейменых и неклейменых сосудов и не всегда таково (нередко клейменые преобладают), но самый факт отсутствия клейм на некоторых сосудах до сих пор не может быть удовлетворительно объяснен.

Вскоре после выхода в свет работы В.И. Сизова гончарные клейма были неожиданно открыты в живом быту дмитровских гончаров под Москвой.

«Мастера, изготовляющие горшки с клеймами на дне, отысканы близ с. Куликова Дмитровского уезда в деревнях Глазачево и Клюшниково.

Горшки лепятся на гончарных кругах самого примитивного устройства… по середине почти каждого из них имеется углубленное клеймо, которое и оттискивается на дне… Одни из мастеров признают клейма знаком мастера, другие придают им значение простого баловства»[365].

Автор добавляет, что настоящее значение клейм начинает забываться, и клейма получают в глазах гончаров уже только орнаментальный смысл («баловства»).

Первичным значением мы должны считать именно клейма мастеров. Два рисунка клейм, приводимые Н. Смирновым, совершенно аналогичны курганным: крест, вписанный в круг, встречен сотни раз среди клейм X–XIII вв. в самых различных областях, а круг с решетчатым узором в середине известен, например, из раскопок Н.И. Савина близ Дорогобужа[366].

После открытия Смирновым гончаров, изготавливавших в XX в. горшки такие же, как в XI в., в Дмитровский уезд началось паломничество этнографов, собравших там ценный материал по примитивным формам гончарства[367].

В современной археологической науке окончательно утвердился взгляд на гончарные клейма, как на знаки мастеров. Новейшая работа, специально посвященная гончарным клеймам, принадлежит В.Е. Козловской; автор убедительно возражает Сизову и доказывает на основании обильного материала Киевского Исторического музея, что клейма имели значение, как знаки мастеров[368].

Тесная производственная связь клейм с гончарным кругом и полное отсутствие каких бы то ни было предшественников их на лепной керамике языческого времени не позволяют видеть в них языческие символы и утверждают в мысли, что это знаки гончаров-ремесленников.

Гончарные клейма появляются не тотчас по изготовлении гончарного круга, а лишь после того, как круг прочно вошел в быт гончаров.

Древнейшие гончарные сосуды с отпечатками круга на дне еще не имеют клейм. Самым ранним известным случаем применения клейма является курган д. Митино близ Смоленска, датированный монетами 918, 962, 976–980 гг.[369]

Судя по тому, что в этом погребении найдены сердоликовые бусы двух хронологически различных типов (призматические X в. и бипирамидальные XI–XIII вв.), погребение следует отнести к началу XI в. Несколько позже с монетами середины XI в. появляются клейма на посуде в Чехии[370] и Польше[371].

Рисунки русских и других славянских гончарных клейм довольно однородны. Везде преобладает круг со вписанным в него крестом, но, кроме того, встречаются десятки других изображений (рис. 29), некоторые из них повторяются в разных местах. Рисунки носят геометрический характер; лишь изредка (и преимущественно в городах) встречаются отклонения вроде изображения цветка (Смоленщина) или всадника (Гочево).

Повторяемость рисунков клейм могла, казалось бы, свидетельствовать в пользу символического, ритуального их значения, но если мы сопоставим гончарные клейма с различными видами знаков собственности (бортные знамена, полевые меты и др.), то увидим, что там точно так же существует несколько десятков основных форм широко распространенных в разных местах и повторяющихся. Более или менее обильный материал мы получаем уже от XVI–XVII вв.[372]

вернуться

363

А.С. Уваров. Ук. соч., стр. 107.

вернуться

364

В.И. Сизов. Курганы Смоленской губ.

вернуться

365

Н. Смирнов. Живая старина. — ЗОРСА, СПб., 1905, т. VII, вып. 1, стр. 94–95; на рис. 46 изображен ручной гончарный круг.

вернуться

366

Н. Савiн. Раскопки курганоў у Дарагобускiм и Ельнiнскiм паветах. — «Працы…», т. II, табл. VI, рис. 8.

вернуться

367

Б.А. Куфтин и А.М. Россова. У гончаров Дмитровского и Воскресенского уездов. — «Московский краевед», 1928, вып. 5; М.В. Воеводский. К изучению гончарной техники первобытно-коммунистического общества. — «Сов. археол.», 1936, № 1, стр. 240.

вернуться

368

Валерiя Козловська. Ук. соч… стр. 10.

вернуться

369

А.М. Ляўданскi. Археолёгiчны досьледы у вадазборi Дняпра, Сожа i Касплi. — «Працы…», т. II, стр. 288, табл. V, рис. 13.

вернуться

370

I.L. Pič. Čechyza doby knižeci, Praha, 1909, стр. 128, 327–328. — В Левом Градце клеймо найдено с монетами Братислава I.

вернуться

371

I. Kostrzewski. Znaki na dnach naczyń wezesnohistorycznych Wielkopolski. — «Niederlův sbornik», Praha, 1925. — В Польше они встречаются с XI в.

вернуться

372

П.И. Иванов. О знаках, заменявших подписи в Древней Руси. ИАО, 1861, т. II, вып. 2, стр. 103–110.