Клиновидное зубильце гнездовского кургана могло служить для отрубания кусочков проволоки, а гвоздеобразное зубильце с острым концом — для пробивания отверстий в концах колечек. Железное шило служило, очевидно, для прочистки и выравнивания отверстий. Связка заготовленных колец была одинаково готова и к сварке, и к склепыванию. Погребение гнездовского кольчужного мастера X в. проливает некоторый свет на вопрос о происхождении кольчуг. Западная Европа не знала кольчуг вплоть до крестовых походов, когда арабы показали рыцарям преимущества легкого и эластичного доспеха. Варяжские отряды применяли кожаные доспехи с нашивками на них и также не были знакомы с кольчугами, так что в этом вопросе норманисты не могли приписать ознакомление славян с кольчугами варягам. Известные в южнорусских степях еще в сарматское время кольчуги были надолго забыты и появляются вновь лишь в VII–VIII вв. вместе с иранской формой шлема, иранскими стременами и «постсасанидским» стилем в прикладном искусстве.
Древнейшей датированной кольчугой этого периода, найденной с монетами VIII в., является кольчуга из погребения на р. Осколе[509].
В русских курганах IX–X вв. кольчуги встречаются в Киеве, Чернигове, Смоленске, Приладожье и ряде других мест. Кольчуга становится обязательной принадлежностью русского доспеха, оказывая влияние на тактику войска, позволяя выделять отряды легкой конницы, обязательные при столкновениях с подвижной кавалерией печенегов и половцев. В этом отношении древняя Русь на два столетия обогнала Западную Европу. Древнее название кольчуги — броня — часто встречается на страницах летописи.
По вопросу о происхождении русских кольчуг всегда высказывалось мнение о получении их или от кочевников, или из стран Востока. Между тем, арабские авторы, говоря о славянах, отмечают у них наличие кольчуг, но не упоминают о ввозе их извне, что они не преминули бы сделать, если бы кольчуги ввозились из Халифата.
Одиноко стоял летописный рассказ о примирении воеводы Претича с печенежским ханом. «И въдаст печенежский князь Претичу конь, саблю, стрелы, он же дасть ему броне, щит, меч». Здесь броня-кольчуга фигурирует в качестве русского дара степняку, а не наоборот, как следовало бы ожидать, если допустить, что Русь получала кольчуги от своих кочевых соседей. Смоленский бронник из раскопок Сергеева очень хорошо объясняет нам, почему именно русский воевода дарил кольчугу печенежину. Обилие же кольчуг в дружинных курганах свидетельствует о том, что этот бронник был не одинок и что в других русских городах усиленно работали кольчужные мастера.
Судьбу кольчуг в археологической литературе разделяли и шлемы, также объявленные кочевническими (варяжские шлемы слишком резко отличались своей конической формой)[510].
Подмеченное еще Д.Я. Самоквасовым сходство шлемов из Черной Могилы и Гульбища с иранскими и ассирийскими получило в дальнейшем неправильное толкование. Наличие у степных кочевников таких же по форме шлемов считалось вполне достаточным аргументом в пользу признания всех шлемов из русских курганов кочевническими. Не вдаваясь в анализ материала, с равным правом можно было бы объявить все шлемы степняков русскими изделиями. На самом же деле все три группы шлемов — иранская, половецкая и русская имеют свои отличия (рис. 47).
Рис. 47. Русские шлемы.
1 — Восточный шлем VIII в. р. Оскол; 2 — Чернигов, курган «Гульбище» (IX в.); 3 — Смоленск, курган «Гнездово» (IX–X вв.); 4 — Чернигов, курган «Черная Могила» (сер. X в.); 5 — д. Таганча на р. Роси (курган XII в.).
Примером ранних привозных шлемов может служить неоднократно упоминавшийся шлем с р. Оскола, изданный Э.Э. Ленцем[511]. Шлем имеет характерную полусферическую форму с плавно оттянутым вверх концом. Тулья склепана из четырех пластин медными заклепками. Спереди имеется стрелка для защиты носа и выкружки над глазами. Кольчужная бармица, закрывающая шею воина, прикреплялась посредством сложной системы прямоугольных петель и продеваемого в них особого прута. В ранних русских шлемах (Гульбище — конец IX в., в Гнездове — Большой курган — конец IX в.) мы наблюдаем полную преемственность общей формы шлема, но и отличия в деталях. Шлем из Гульбища склепан железными заклепками, не имеет выкружек для глаз и стрелки для защиты носа. Отсутствует сложное приспособление для прикрепления бармицы, которая была наглухо прикреплена к шлему. Все это говорит о некотором упрощении иранского образца, которое, очевидно, произошло на русской почве. Гнездовский шлем также не имеет прута для бармицы. Особый характер накладных железных полос с кружевным узором, пробитым круглыми пуансонами, делает этот красивый шлем единственным в своем роде и не позволяет сравнивать его с восточными образцами, где подобная орнаментация неизвестна. Высокое развитие кузнечного дела в Смоленске, известное нам по ряду других изделий, могло обеспечить изготовление таких шлемов, где требования прочности сочетались с изяществом. В техническом отношении изготовление шлемов не могло затруднить русских кузнецов, так как умение склепывать пластины они обнаружили хотя бы на очажных котлах.
510
511
Рисунки (реконструкции) шлемов см. в ук. соч. В.В. Арендта № 7 и 9. Шлем из Черной Могилы на табл. V.