Настроение у меня улучшилось, за окном светило солнце, и даже холод в комнате почему-то напомнил мне о неизбежности Рождества, и стало совсем весело.
Правда, до Рождества было еще очень долго, а в кармане у меня осталось всего-то сто рублей, но я все равно была почти счастлива.
Это у нищих духом деньги — главное, напомнила я себе. А у нас — вера в сказки и в Рождество… И еще как посмотреть, кто у нас дураки и дуры…
Вот с такими жизнеутверждающими мыслями я встретила грядущий день, нимало не подозревая, что он мне уготовил встречу с самым настоящим Гринчем[1].
Но об этом потом.
А в тот момент я быстро оделась, выпила свой утренний кофе и села за компьютер.
Когда зазвонил телефон, я была на девяносто процентов уверена, что это звонит Райков. И не ошиблась.
— Доброе утро, любимая, — сказал он. — Я тебя не разбудил?
— Любимая уже работает, — сказала я, удивляясь тому, что от такого приветствия в груди потеплело. — Сейчас запишет, пару строк, пришедших в голову, и отправится совершать подвиги милосердия…
— Это кошмар! — возмутился он. — Разве мужчина существует не для того, чтобы женщина нежилась в кровати, жила в собственное удовольствие, а не насиловала себя всякими глупыми работами?
— Женщины бывают разные, — заметила я. — Есть такие вот дурехи типа меня. Их хлебом не корми, дай помучиться для самоутверждения…
— Ну и как? Ты самоутвердилась?
— Пока нет. — честно призналась я. — Пока у меня получаются кривые слова… И я начала понимать, что мне никогда не стать Павичем.
— Я не хочу, чтобы ты становилась Павичем, — сказал он. — Он же мужчина. Я хочу видеть тебя такой, какая ты есть. Кстати, как ты выглядишь сейчас?
— Жутко, — сказала я, глядя в зеркало. — Волосы мотаются от холода жалкими прядями. Глаза ничего, но сонные. Вынуждена тебя огорчить, я совсем какая-то не гламурная!
— Я рад, — мурлыкнул он. — Я и не хочу любить гламурную женщину… Это все равно что целовать обложку журнала «Вог».
— Можно подумать, у тебя есть подобный опыт…
— Был, — признался он со вздохом. — Можешь мне поверить, ничего хорошего.
— Ты целовался с журнальными обложками? — засмеялась я. — Бедный…
— Некоторые женщины и есть журнальные обложки…
— А я курю, ехидно объявила я. — Один мой знакомый любил говаривать, что целоваться с курящей женщиной все равно что с пепельницей…
— Я с ним готов поменяться. Немедленно…
— Приходи сегодня, — разрешила ему я. — Только часам к пяти…
— Почему к пяти?
— Потому что мне так хочется, — нахально сказала я. умолчав об истинной причине. То есть о маме…
— Смиряюсь, королева, — грустно сочился он — Хотя видит Бог, как мне тяжело смириться.
Он повесил трубку, и я снова попыталась выжать из себя слова, но занятие это давалось мне с трудом, поскольку мысли мои успели ускользнуть и теперь свободно парили возле Райкова.
Ничего не оставалось, как отправиться пить кофе в надежде, что я одержу верх и сосредоточусь на девочке, которая идет по лесу, охраняемая волком.
Выпить кофе в одиночестве мне не удалось. В дверь позвонили.
Я отправилась открывать, не сомневаясь, что это Вероника или Дэн, или Райков не выдержал, бросил свой бизнес, чтобы поцеловать меня. В общем, я была совершенно спокойна и, открыв дверь, застыла.
— Значит, это ты, — сказала девица, стоящая на моем пороге.
Она вытянула руку, и я задумчиво уставилась на ее длинный палец, ткнувшийся в мою грудь с непонятной и наглой бесцеремонностью. Палец был наманикюрен и украшен огромным бриллиантом.
— Вообще-то я надеюсь, что это именно я, — сказала а наконец, отрываясь от великолепного зрелища, предложенного мне.
В деве я узнала ту самую Леночку, героиню светских репортажей. Правда, в мою голову никак не могла прийти мысль, объясняющая ее появление на пороге моей скромной квартиры. То есть я вполне догадывалась о причине, но вот способы оставались неясными.
— Как тебе удалось найти меня? — спросила я.
— Детка, не думай, что это трудно! — фыркнула она презрительно, отчего ее узкое и длинное лицо стало еще больше напоминать мне лошадиную морду. — Мой жених вчера объявил мне, что наша помолвка расторгнута.
— Сочувствую, — сказала я. — Кофе будешь?
1
1 Имеется в виду фильм «Гринч, похититель Рождества» режиссера Рона Ховарда. — Примеч. ред.