Таким образом, в псковской церкви складывалась парадоксальная ситуация. С одной стороны, светские власти способствовали ограничению вмешательства архиепископа во внутренние дела псковских священнослужителей, что, несомненно, было выгодно для псковской церкви. Однако, с другой стороны, псковичи, восприняв стригольнические идеи, принялись воплощать их в жизнь. И обнаружили при этом вопиющие несоответствия между реальной жизнью священников и церковными канононами. Псковичи решили в рамках своей земли изменить церковное устройство, привести церковное устройство в соответствие с писаными канонами.
Владыка Симеон попытался пресечь происходившие в Пскове процессы, связанные с церковью. В 1418 г. Новгород и Псков «взяша мир по старине, месяца августа в 28 день». А 16 октября новгородский владыка Симеон был уже в Пскове: «И пребыв во Пскове 3 недели, отъеха не зборовав, а пскович детей своих всех благословив»[768].
Соборование в Пскове — это торжественное богослужение в соборе Святой Троицы с чтением синодика, храмовой книги и пением вечной памяти псковским и новгородским князьям, отправляемое самим владыкой с причтом Святой Троицы и представителями псковского духовенства. Истоки появления этой процедуры в Пскове следует искать в начале XV в., когда поп Харитон с «товарищами», возвратясь в Псков из Москвы привезли в числе церковных книг синодик. В грамоте, посланной митрополитом Киприаном с посольством в Псков, была дана инструкция по чтению синодика: «Да приложили есмы к тому, как православных царий поминати, такоже и князей великих, и мертвых и живых, якоже мы зде в митропольи поминаем…»[769]
В отношении Пскова эта служба приобретала ярко выраженный политический характер. В ходе соборования новгородский владыка выступал в качестве главы псковской церкви, что знаменовало собой официальное признание ее особого статуса в новгородской епархии, как самостоятельной, равноправной и обособленной. Естественно, что архиепископ Симеон отказался совершать соборование.
Новгородская летопись уточняет причины приезда владыки в Псков: «Езди владыка Семеон во Пьсков на свой подъезд, и месяц суди, и поучи их»[770]. Текст «поучения» архиепископа ярко иллюстрирует отношение псковской церкви к своему владыке. В начале проповеди Симеон напомнил «благородным и честно явленым мужам», что «кто честь воздает своему святителю, такоже честь самому Христоу приходит», поэтому «честь воздавайте своему святителю и отцем вашим духовным, наставником вашего спасениа, всяцим покорением и с любовию, не пытающе от них ничто же, ни вопреки глаголющи наставникоу своему отцю…»[771] Напоминание архиепископа о том, что непременно следует слушаться духовников, еще раз подтверждает стригольнические настроения псковичей.
Далее владыка наставлял свою паству, «дабы есте церковь Божию не обидели, зане же церковь Божиа не обидима бывает ни от кого же, ни ким же. И вы бы, дети духовные, не вступалися ни во что же, елико из начала епискоупии потягло при прежде бывших архиепископ Новгородцких, по правильномоу извецению, в дом Божии святыя Софея, в земли, и в воде, и в суды, и в печать, и во вси пошлины церковные; или будет кто в церковное воступился, и вы бы есте, чада, того състоупили, а с своей душе свели, по оуказаным церковным правилом, не ожидаа на ся богословныя вины, по правилоу святых отец»[772].
Из этих слов можно сделать вывод, что псковичи не только ограничивали полномочия владычного наместника в суде, но и пытались вывести из-под ведения владыки какие-то земли, с которых ему шла пошлина.
Во время своего месячного суда Симеон попытался пресечь вмешательства псковских властей в церковные дела. Примером политики архиепископа может служить разбор дела монахов Снетогорского монастыря. За год до приезда Симеона монахи обратились с просьбой к митрополиту Фотию, чтобы тот отменил уставную грамоту, которую дал обители архиепископ Дионисий[773].
Устав Дионисия сильно ограничивал свободу монахов, устанавливал нормой жизни неприхотливость в быту, в частности в одежде: «А одение потребное имати у игумена, обычный, а не немечских сукон»[774]. Заметим, что немецкие сукна стоили в то время довольно дорого. Следовательно, монахи Снетогорского монастыря были состоятельными людьми, раз могли себе позволить одежду из дорогой ткани. Привыкшим к богатой жизни монахам особенно тяжкими показались положения нового устава. Кроме того, по грамоте Дионисия игумен монастыря получал право изгнать из обители любого «непокорливого монаха» и не отдавать ему ничего, «что было им внесено в монастырь»[775].
775
Грамота Суздальского архиепископа Дионисия Псковскому Снетогорскому монастырю о соблюдении правил иноческого общежития 1387 г. // Древнерусские иноческие уставы. — М., 2001. С. 215–218.