Волок Ламский и Бежецкий Верх были предметом постоянных споров между Новгородом и Москвой. Таким образом, грамота является доказательством намерения митрополита изъять эти территории из принадлежности Новгородской епархии и тем самым способствовать освоению этих волостей великокняжеской юрисдикцией[836].
Уступать митрополиту новгородцы и владыка Евфимий не собирались, поэтому предпочли выжидать. В 1431 г. «преставися на Москве митрополит Фотеи»[837]. Евфимию предстояло ожидать нового митрополита. Интересно, что, поддерживая своего владыку в борьбе с митрополитом, новгородцы все же осознавали некоторую неустойчивость его положения до хиротонии. В летописи в эти годы Евфимия называют не архиепископом, а «священноиноком» и «преподобным нареченным владыкою». Впрочем, это не помешало Евфимию успешно заниматься внешней политикой. В 1431 г. между Новгородом и Великим княжеством Литовским был заключен союз, который способствовал расширению торговли между ними. Торговый договор 1431 г. был подтвержден впоследствии в 1440 и 1447 г.[838]. Видимо, Евфимий действительно умел вести переговоры с великим князем Витовтом.
В 1432 г. в Новгороде «погоре околоток весь и владычн двор»[839]. На следующий год владыка Евфимий не просто восстановил пострадавшие в пожаре постройки, но ясно продемонстрировал, что не собирается уступать своих прав на ставропигию: «Постави преподобный наречении владыка Еуфимеи полату в дворе у себе, а дверей у ней 30: а мастеры делале немечкыи из Заморья с новгородскими мастеры»[840]. Подчеркнем, что по уставу христианской церкви владычный двор Новгорода являлся ставропигальным крестовым монастырем, то есть подчиняющимся напрямую патриарху. Владыка Евфимий II, с особой роскошью отстроив главное административное здание города, еще раз утвердил завоевания своих предшественников в деле обособления новгородской церкви.
В это же время в Новгороде был составлен летописный свод «Софийского временника», в котором главное внимание было уделено истории Новгорода.
Вскоре после постройки палаты — 11 апреля 1434 г. — Евфимий поехал в Смоленск к митрополиту Герасиму. Новгородские летописи сообщают об этом так: «Поеха на поставление». Заметно отличается лишь текст так называемого Летописца епископа Павла: «А владыка Евфимеи сышолся в Литве»[841].
Исследователи по-разному оценивают этот шаг владыки. А. С. Хорошев, критикуя мнение В. Н. Вернадского, писал: «Невозможно согласиться с оценкой В. Н. Вернадским этого момента как незначительного[842]. В доказательство своей точки зрения В. Н. Вернадский останавливается на следующих фактах: во-первых, сообщение Псковской летописи о стремлении Герасима после назначения митрополитом ехать в Москву и о временной задержке в Смоленске; во-вторых, „скромное“ именование Евфимия „священноиноком“ в договорной грамоте с Василием II от 1435 г. (после хиротонии); в-третьих, поездка Евфимия в 1437 г. в Москву по прибытии туда нового митрополита Исидора Грека и ответный визит Исидора в Новгород.
Не подвергая сомнению сведения Псковской летописи, кстати, единственно сообщающей о поездке Герасима на Москву, отметим, что договорная грамота с Василием II заключается не священноиноком Евфимием Вяжищским, а его предшественником по кафедре Евфимием I Брадатым и датируется новейшим исследованием 1424 годом. Что касается поездки Евфимия II к Исидору и ответного визита митрополита в Новгород, то следует, несомненно, учитывать факт гибели Герасима (сожженного в 1435 г. в Смоленске) и неопределенность положения Исидора в Москве (который был назначен патриархом вместо рязанского епископа Ионы — ставленника московского великого князя). Не следует также забывать, что в условиях подготавливавшейся Ферраро-флорентийской унии, одним из инициаторов и авторов которой был Исидор, ему была необходима поддержка могущественного новгородского владыки»[843].
836
Янин В. Л. Из истории Новгородско-Московских отношений в XV веке // Отечественная история. 1995. № 3. С. 150–157.
838
Борис С. Полочане, литвины и Великий Новгород в Средневековье: хроника событий // Чело. 1998. № 1. С. 21.