«Дары великие» можно воспринимать и как благодарность за вывод Пскова из-под власти новгородского архиепископа и как взятку, повлиявшую на решение митрополита. Однако длительность пребывания Исидора в Пскове (7 недель) как будто свидетельствует о том, что митрополит не сразу решился на дробление Новгородской епархии.
Псковская вторая летопись сообщает лишь о результатах пребывания Исидора в городе: «Отъя соуд и печать и воды и землю и вси пришлины владычьни; и на тех оброцех посади наместника своего Геласия архимандрита, а сам поеха на осмыи сбор».
Обратим внимание, что митрополит не основал в Пскове архимандритию, как считают некоторые исследователи. Исидор лишь назначил своим наместником уже бывшего архимандритом Герасима, поскольку тот стоял на высшей ступени иерархической лестницы псковского черного духовенства.
Отныне те «оброки», которые псковичи раньше платили новгородскому архиепископу, они должны были платить митрополиту. Вроде бы явной выгоды псковичам отделение от новгородской епархии не принесло. Однако отделение это означало окончательную, полную независимость от Новгорода, не только политическую, но и церковную. Отныне бывший «старший брат» терял последний рычаг давления на Псковскую республику.
Митрополит Исидор не мог не понимать, что, отняв у Евфимия «суд владычн и все пошлины» в Пскове, он тем самым испортил отношения с влиятельным архиепископом накануне подписания Флорентийской унии. Почему он так поступил? Этим вопросом задавались многие исследователи[868]. Вероятнее всего, Исидор после пребывания в Новгороде уже не надеялся на поддержку Евфимия. Выводя Псков из-под влияния новгородского владыки, Исидор стремился обеспечить себя сторонниками на севере Руси.
После отъезда Исидора в Новгороде, судя по краткости новгородских летописных сообщений, наступил период «затишья перед бурей». Владыка Евфимий ждал результатов восьмого собора.
3.3. Идеологические основы «культурного возрождения» в Новгороде в середине XV века
Пятого июля 1439 г. во Флоренции в церкви Санта Мария Новелла 116-ю латинскими иерархами во главе с папой и 33-мя восточными предстоятелями было подписано соглашение о воссоединении церквей. Постановление собора до сих пор хранится в Городской библиотеке Флоренции, причем подпись суздальского епископа Авраамия выглядит ярче всех остальных. Это дало повод русскому историку С. Шевыреву в 1841 г. усомниться в ее подлинности. Однако палеографы дали простое объяснение: подпись Авраамия выполнена кисточкой и тушью (китайская техника, распространившаяся на Руси через монголов), в то время как подписи остальных участников сделаны чернилами, которые со временем выцветают.
Сам Авраамий, судя по его запискам, не только доброжелательно относился к идее единой Всемирной церкви во главе с папой римским, но и откровенно симпатизировал западному, латинскому миру. В католиках он видел прежде всего собратьев во Христе.
Все спорные вопросы на соборе решились к обоюдному согласию. В Акте Флорентийской унии были зафиксированы утвержденные каноны отныне единой церкви. Заявлялось, что «Тело Христово истинно совершается в пшеничном хлебе, будь то безквасный или квасный хлеб, и священники должны совершать самое Тело Господне на алтаре, хотя каждый согласно обычаю своей Церкви — Западной или Восточной»[869].
Утверждалось душеспасительное действие поминальных приношений, поскольку «души истинно покаявшихся умерших с любовию к Богу, прежде чем удовлетворили достойными плодами покаяния за свои проступки, должны подвергнуться очищению после смерти очистительными страданиями; и для того, чтобы они получили облегчение в своих страданиях, им приносит пользу помощь со стороны живущих, именно — литургическая Жертва, молитва, милостыня и иные дела блогочестия, которые верные имеют обыкновение приносить за других верных, следуя постановлениям Церкви»[870].
Окончательно подтверждалось немедленное воздаяние за дела после смерти, причем души праведников сразу же «воспринимаются на небо и ясно созерцают Бога в Трех Лицах», а «души тех, которые умирают в смертном грехе или только с первородным грехом, немедленно спускаются в ад, чтобы страдать там, хотя и различными друг от друга мучениями»[871].
Главой единой христианской церкви был признан Римский понтифик. Константинопольский патриарх стал вторым лицом церкви, Александрийский патриарх — третьим, Антиохийский — четвертым и Иерусалимский — пятым, «при сохранении всех их прав и привилегий».
868
Карташев А. В. Очерки по истории русской церкви. М., 1991. Т. 1. С. 351; Зимин А. А. Витязь на распутье. М., 1991; Хорошев А. С. Церковь в социально-политической системе Новгородской феодальной республики; Лурье Я. С. Две истории Руси XV века. СПб., 1994.
869
Цит. по: Архимандрит Амвросий (Погодин). Святой Марк Эфесский и Флорентийская уния. «Сирин», 1994. С. 304.