Говоря о христианизации Новгородской земли, не следует забывать о многонациональноести ее населения. Финно-угорское население приняло православие гораздо позднее славянского. Известно, что территории Водской и Обонежской пятин, то есть район формирования племенного объединения корелы, еще в XVI в. оставался языческим, о чем пишет архиепископ Великого Новгорода и Пскова Макарий в 1534 г. в письме Ивану Грозному: «Слышав… прелесть кумирскую около окрестных градов Великого Новаграда: в Вотской пятине, в Чюди и в Ижере и около Иваняграда, Ямы града, Корелы града… и по всему Поморию Варяжского моря… Еже мы прияхом от святого великого князя Владимера святое крещение — во всей Руской земли скверные молбища идолские разорены тогда, а в Чуди и в Ижере и в Кореле и во многих русских местех… скверные молбища идолские удержашася и до царстве великого князя Василия Ивановича… Суть же скверные молбища их: лес и камение и реки и блата, источники и горы и холмы, солнце и месяц и звезды и езера. И проста рещи — всей твари покланяхуся яко Богу и чтяху и жертву приношаху кровную бесом — волы и овцы и всяк скот и птицы…»[172]
Таким образом, до начала XVI в. в Водской пятине проживало обособленное финское население, чья культура в корне отличалась от православной народной традиции. Это были настоящие язычники, у которых существовал институт жрецов-арбуев[173]. Архиепископ Макарий направил в Вотскую пятину священника Илью, предписав ему собирать всех христиан и всем им «… те скверная молбища, камение и древеса, везде разоряти и истребляти в конец и огнем жещи…» В ходе крестового похода разрушались языческие храмы, вырубались и сжигались священные рощи, бросались в воду почитаемые камни, а также проводилось крещение еще не крещеных.
Но культ деревьев и камней имел под собой, в понимании крестьян, вполне реальную основу, которую невозможно было уничтожить. По верному замечанию исследователя народных культов М. В. Шорина, люди, почитавшие камни, не считали себя «плохими» христианами. «Просто народное и церковное понимание христианства сильно разнились между собой. Камни, традицию почитания которых церкви удалось прервать, как объекты „идольского служения“, попали в категорию „нечистых“. Однако искоренить поклонение камням так и не удалось, и постепенно происходит слияние древней традиции с христианским культом святых мест. Некогда языческие культовые объекты включаются в систему христианского почитания и, как правило, обрядовые действия у них исполняются в соответствии с христианской религией. Тем не менее еще в нынешнем столетии у камней совершались обряды, в которых христианство отступало на задний план… Даже в тех случаях, когда обрядность была приближена к христианским нормам, в ней сохранялись элементы, унаследованные от эпохи язычества, и прежде всего это касается жертвоприношений…»[174]
Средневековые люди, независимо от того, были они крещены или нет, продолжали верить в прадедовскую дуалистическую схему сил, управляющих миром, и старались оградить себя, свое жилище и имущество от действия враждебных человеку духов. Традиционные солнечные узоры на жилищах сохранились в северных деревнях до XX в., а охранительно-заклинательная символика вышивки не потеряна до наших дней.
Народный православный «пантеон» в Новгородской земле сложился, по-видимому, в конце XV в. Это предположение подтверждается рядом косвенных свидетельств. Обратимся к списку деревенских святых, почитаемых на Русском Севере до XX в. Православные крестьяне имели обычай «в известных случаях обращаться с молитвою исключительно к тому или другому св. угоднику», в частности, «от скотского падежа — св. Модесту, также Власию, от конского падежа — св. Флору и Лавру, об овцах — св. Мамонту или св. Анастасии, о свиньях — св. Власию Великому, о пчелах — св. Зосиме и Савватию, о курах — св. Козме и Дамиану…»[175]
173
См. Панченко А. А. Новгородские святители и чудские арбуи // НиНЗ. Новгород, 1992. С. 138.
174
Шорин М. В. Культовые камни Приильменья (по материалам Новгородской области) // Археологические вести, № 5, 1998.
175
Цит. по: Прозоров Л. Деревенские боги «православной» Руси // Прозоров Л. Времена русских богатырей. С. 269–270.