Новоизбранного архиепископа неизменно сопровождала на поставление боярская свита, причем каждый раз бояре перечислялись поименно. Возможно, из этих боярских семей архиепископ набирал себе кадры на должности стольников, волостелей, наместников и т. п. На них в дальнейшем он мог опираться в политических делах, они же, вероятно, предоставляли владыке военные силы для охраны, ведь у каждого боярина в то время были в подчинении собственные воины. Следовательно, в распоряжении владыки имелась профессиональная гвардия из воинов боярских дружин и собственных «молодцев», о которых есть упоминания в летописях. Так, в 1435 г. «владычнь двор молотце» участвовали в военном походе Новгорода на Ржев[349] владычный полк входил в новгородское войско, выступившее против москвичей в 1471 г. В 1451 г. владыка Евфимий построил на своем дворе «чашницу камену и молодечкую», следовательно, владычные «молодцы» постоянно несли службу на владычном дворе.
Таким образом, в свиту архиепископа входили как клирики, так и светские люди, а хорошо охраняемый владычный двор с надежными каменными постройками являлся административным центром Новгорода. В палатах владыки заседал совет республики, происходили совещания по судебным делам («А докладу быти во владычне комнате»)[350]. Здесь же, согласно «Повести о белом клобуке», владыка устраивал пиры: «В доме святой Софии, премудрости божьей, в большой палате трапезу выставлял для князей и бояр, кормя и знатных людей православных великого града, но также и всех священников угощая славно многими брашнами». Поблизости, у Софии, порой собиралось городское вече. На владычном дворе держали в заключение высокопоставленных пленников: в 1313 г. «приеха Федор Ржевьскыи в Новъгород от князя Юрья с Москвы, и изъима наместникы Михайловы, и держаша их в владычни дворе»[351].
Неизвестно, было ли присутствие владыки на вече обязательным. В 1425 г. архиепископ Симеон «бил челом» новгородцам на вече, заступаясь за арестованных немецких купцов[352]. Но это было чрезвычайная мера, вызванная реальной угрозой убийства ганзейцев.
Новгородская четвертая летопись под 1437 г. сообщает, что «владыка Еуфимеи на вече благослови крестом посадников, в ризах, и тысяцких и весь Великии Новгород, в недилю и поеха на Москву…» Здесь также имеет место неординарная ситуация — владыка явился на вече, чтобы благословить всех новгородцев перед своим длительным отсутствием в городе.
В легендарном «Сказании о помощи новгородцев Дмитрию Донскому» архиепископ приказал собрать вече, чтобы узнать мнение народа. А когда новгородцы собрались на зов вечевого колокола, архиепископ призвал их выступить на стороне московского великого князя против войск Мамая, который хочет «веру христову осквърнити и святыа церкви разорити и род христианьскый искоренити»[353].
В данном отрывке владыка прямо назван организатором и руководителем вечевого собрания. Однако источник датируется XVI в., когда вечевые порядки ушли в прошлое, выборных архиепископов сменили ставленники из Москвы, и новгородцам осталось лишь вспоминать о прежних порядках. Впрочем, представляется вполне правдоподобным, что владыка имел право собрать вече, так же как в экстренных случаях собирали вече бояре или даже простые горожане.
Еще одно упоминание об участии владыки в вечевом собрании относится к 1467 г.: «Вышедши архиепископу владыке Ионе к народу в вече, и благослови народ»[354]. На вече в данном случае решался вопрос о строительстве церкви-однодневки ради прекращения мора. Но владыка не руководил вече, он лишь благословил народ на богоугодное дело.
352
Клейненберг И. Э. Известия о новгородском вече первой четверти XV века в ганзейских источниках // История СССР. 1978. № 6. С. 174.