Из молитвы ясно, что владыка Василий ставил Богородицу чуть ли не выше Христа, а Сына Божьего отделял от Бога («перед сыном Твоим и Богом»), Кроме того, помещая молитву Богородице на вратах Софийского храма, архиепископ тем самым отождествлял Софию Премудрость Божию с Богородицей. Вновь налицо женственное понимание образа Софии новгородцами.
Предание приписывает Василию Калике дар иконописца. Возможно, им были написаны иконы для Козмодемьяновского храма, храмовая икона для Благовещенского храма и икона Параскевы Пятницы для Пятницкой церкви[541]. В Борисоглебском храме еще в XIX в. показывали написанную Василием икону святых Бориса и Глеба, а в Пятницкой церкви на Торговой стороне — икону Параскевы Пятницы.
Однако, несмотря на свою образованность, «Послание о рае» Василий Калика создал не единолично, а по решению «святыи събор, священнии игумени и ерей». Василий Калика не считал себя особо сильным в богословских спорах.
В 1348 г. шведский король Магнуш «прислал к новгородцем, рек: „пошлите на съезд свои философы, а яз пошлю свои философы, даж поговорят про веру, уведают, чья будет вера лучьши: аще ваша будет вера лучьши, яз иду в вашю веру; аще ли будет наша вера лучши, вы поидите в мою веру, и будем все за один человек“»[542].
Это состязание «философов» должно было состояться на границе. В случае отказа идти «в одиначьство» король угрожал войной. «Владыка же Василии и посадник Федор Данилович и тысячкыи Аврам и вси новгородци, погадавше, отвечаша Магнушю: „аще хощеши уведати, коя вера лучши, наша ли или ваша, пошли к Цесарьскому граду к патриарху, занеже мы прияли от Грич правоверъную веру, а с тобою не спираемся про веру; а коя будет обида межи нами, а о том шлем к тобе на съезд“»[543].
То есть архиепископ Новгорода отказался вести богословский спор и перевел решение «обиды» в светскую область. Вероятно, он посчитал, что не вправе брать на себя такую ответственность даже под угрозой войны со шведским королем. Вскоре король Магнуш напал на город Ореховец, «а Ижеру почал крестити в свою веру, а который не крестятся, а на тех рать пустил»[544]. Война новгородцев со шведами закончилась в 1350 г. победой Новгорода.
На этой войне весьма успешно действовал воевода Онцифор Лукинич. В 1343 г. он на какое-то время вынужден был бежать из Новгорода, но затем вернулся и сумел быстро восстановить свое положение в городе, возможно, при поддержке архиепископа. После победной войны со шведами Онцифор Лукинич сумел добиться изгнания посадника Федора и его родственников — бояр с Прусской улицы — и сам стал посадником.
Политика архиепископа по отношению к Пскову к 1350 г. претерпела некоторые изменения. «Новогородьци… даша жалование городу Пьскову, посадником новогородскым в Пьскове ни сидти, ни судити, а от владыкы судити брату пьсковитину, а из Новагорода их не посылати ни дворяны, ни подвоискыми, ни софьяны, ни изветникы, ни биричи, но назваша братом молодшим Новугороду Пьсков»[545]. Псков получил полную политическую независимость, а отчасти и церковную — отныне владычного наместника избирали сами псковичи из своей среды. Однако Псков остался в составе Новгородской епархии. Василий не потерял этой части доходов владычной казны. Правда, сохранив Псков в зоне своего влияния, Василий Калика заплатил за это жизнью.
В 1352 г. во Пскове начался «мор силен велми». Признаки заболевания («храхнет человек кровию, и в третий день умираше, и быша мертвии всюду») указывают на легочный тип чумы, которая распространялась по воздуху. Эта печально знаменитая «черная смерть» охватила всю Европу. Псковичи, не видя путей для спасения, «приихаша… в Новъгород, зовуще владыку Василья к собе, дабы их благословил…»[546]
541
Страхова Я. Святой архиепископ Василий (1329–1352) // Где святая София, там и Новгород. С. 80.