Я поднимаюсь к себе на второй этаж, выглядываю в окно и вижу скат крытой черепицей крыши. В следующий миг я вспоминаю, как сидел на ней, когда хотел побыть наедине с собой. Хотя, возможно, это было не воспоминание. Мне часто рассказывали про такую мою привычку, и теперь воображение рисует мне, как это было.
Поддавшись порыву, я поднимаю оконную раму и перекидываю ногу через подоконник. Потом медленно, с величайшей осторожностью вылезаю из окна. После того, что со мной случилось, я ожидал, что мне будет страшно. Но нет, крыша оказывается довольно пологой, и я чувствую себя на ней вполне уверенно. И даже как бы привычно. Это ощущение – отзвук той, прошлой жизни. В нынешней я на крышу не вылезал. И обещал маме никогда этого не делать.
Но мама сейчас на работе. А никогда – это слишком долго.
Удивительным образом мое тело само принимает позу, про которую мне говорили, что она моя любимая: задница на кровельных плитках, ноги согнуты в коленях, ступни, носками вниз, всей площадью опираются на крышу. Это срабатывает мышечная память. Ее амнезия не стирает.
Я понимаю, почему мне так нравилось сидеть на крыше. Здесь тихо и уединенно. Внизу во все стороны раскинулся город, но тут вверху я недосягаем.
С крыши мне видно школу и футбольное поле, на которое я через пару часов выйду. Подальше в сторону центра – дом престарелых на Портленд-стрит, где живет мистер Солвэй. А вон там парк, в котором мы снимали «Лиственного человека». Стоит мне подумать об этом, как в горле тут же поднимается ком: Брендан больше никогда в жизни не позовет меня на съемки своих сумасбродных клипов.
Отец говорит, что я снова стал тем, прежним Чейзом. Когда-то я сам к этому стремился. А сейчас больше всего хочу быть тем, кем я стал после падения с крыши.
Но теперь это уже невозможно.
Глава двадцать вторая
Шошанна Уэбер
Глупее меня нет никого на свете.
В школе у меня сплошные пятерки, но это ничего не значит. А если и значит, то только то, что я умею готовиться к тестам по географии. За знание людей больше двойки с минусом мне поставить нельзя.
Я позволила этому придурку, этому Альфа-Крысу одурачить себя, поверила, что он исправился. Говорят, черного кобеля не отмоешь добела. Так вот зловредного подонка вроде Чейза Эмброза отмыть еще в сто раз труднее. Ну навернулся он с крыши, ну заработал амнезию – что с того? Человек не перестает быть негодяем только оттого, что не помнит, каким негодяем был раньше.
Я не могу смотреть в глаза своему брату – и не потому, что они у него заплыли, как от прямого попадания пушечного ядра. Я страшно перед ним виновата. Ведь это именно я убедила родителей, что опасность миновала и Джоэл может вернуться домой. А в результате подставила его под тот же огонь, который сломил его в прошлом году. И теперь я готова волосы на себе рвать от отчаяния – но руки у меня кривые и за волосы ими нормально не ухватиться. Все у меня вкривь и вкось. Все не как у людей!
Чейз снова взялся за свое, но это было бы полбеды. Сначала он внушил нам, что изменился, стал другим человеком. И мы заглотили наживку. Мы – это не только члены видеоклуба, но и учителя, и директор Фицуоллес, и вообще вся школа. Он наверняка с самого начала задумал усыпить нашу бдительность, чтобы потом сподручнее было наброситься на жертву. А план у него был составлен с размахом: испортить Брендану съемку, разгромить репетиционный зал, вломить Джоэлу и свалить все на вымышленный пожар, якобы вызванный коротким замыканием. Стоящий за этим планом стратегический ум вполне способен вызвать восхищение. Воплотил свой замысел Чейз так же блестяще. Подтверждение тому – фиолетово-черная физиономия Джоэла.
Жаль, я не могу взять все материалы своего видеопроекта, бросить их в унитаз и спустить воду. Мне легче уничтожить лучшее в моей жизни произведение и смириться с тем, что уйма времени потрачена зря, чем видеть свое имя рядом с именем Чейза Эмброза. В сравнении с тем, что пришлось пережить моему брату, Национальный конкурс по видеожурналистике вещь такая же бессмысленная, как идея сосчитать все снежинки во время снегопада. Вот еще одна причина, почему я кляну себя последними словами: меня ослепило честолюбивое желание победить в каком-то никому не нужном конкурсе. Ни в коем случае нельзя было брать Чейза в соавторы, как бы ни настаивали Брендан и мисс ДеЛео. И неважно, что фильм рассказывает о совершенно потрясающем человеке. Если бы надо было снять интервью с отцами-основателями, восставшими из мертвых и организовавшими собственный бойз-бэнд… да даже ради [13]этого не стоило бы с ним связываться.
13
Отцы-основатели – основатели американского государства, представители британских колоний в Северной Америке, в 1776 году подписавшие Декларацию независимости США.