— Жюль! — кричу я. — Эй, Жюль!
Он поворачивается.
— Чего?
— У тебя запасные струны есть?
— Есть!
— Тогда ладно.
— Что ладно?
Собственно, чего я так боюсь? Серийный убийца — отличное решение моих проблем.
— Я с тобой.
23
— Она круто играет, — говорит Жюль.
— Она тощая, — отвечает лысый мужик с недовольным лицом.
— Ну и что?
— Как это «что»? Она все сожрет! Чего ты вечно притаскиваешь ко мне каких-то доходяг? То Константин, потом Виржиль. Теперь эта!
Жюль звонко чмокает Реми в лысину. Тот продолжает ворчать. Жюль тянет меня за рукав.
— Идем, нам туда.
Я слышу, как Реми говорит официанту:
— Да всем по барабану, как она играет. Посетителям вообще плевать на талантливых девиц. Им нужны смазливые и с большими сиськами.
— Я их в следующий раз пристегну, — отвечаю я. Реми меня не слышит.
— Не бери в голову, — говорит Жюль. — Он всегда такой.
— Вот почему всем по фигу сиськи Джека Уайта[30]?
— Забей. Главное — еда. Тут сегодня жаркое, я его чую.
Мы проходим мимо оцинкованной барной стойки и поднимаемся на тесную сцену. Зал крохотный. Микрофона нет. Колонок тоже. Ничего нет.
Я натягиваю новую струну, настраиваюсь, и мы начинаем играть. Поначалу идет неважно, но потом наши руки оттаивают и становится лучше. Жюль поет, я подпеваю. Получается недурно, но все равно никто не обращает на нас внимания. Я наблюдаю за Реми, который курсирует по залу. Он хмурится. Потом подходит к нам и говорит:
— Давайте что-нибудь грустное. Люди больше бухают, когда грустят.
Мы играем Джеффа Бакли, потом Саймона и Гарфункеля, потом другие печальные песни, и так, наверное, целый час, пока Реми не подзывает нас к бару. Нас ждут две миски жаркого с мясом и корзинка со свежим хлебом.
Жюль подмигивает мне.
— Я же обещал, что нас накормят.
Жаркое бесподобно. Это не просто вкусно — это спасение, которое возвращает к жизни не хуже переливания крови.
— Жюль, это обалденно. Спасибо, что привел меня, — говорю я, не отрываясь от еды.
Он собирается что-то ответить, но тут подходит еще один парень, отбирает у Жюля ложку и начинает есть из его тарелки. Я немного напрягаюсь, но потом они чмокают друг друга в щеку.
— Это Виржиль, — сообщает Жюль. — Виржиль, это Анди. Я подобрал ее у Эйфелевой башни. Она круто играет.
— Тогда фигли она делает с тобой? — спрашивает Виржиль.
Он поворачивается ко мне, и… ух. Какой он классный. Черт. Ну очень классный. Высокий и гибкий, с дредами, как у Лила Уэйна, и с маленькой треугольной бородкой под нижней губой. У него скуластое лицо, светло-коричневая кожа и теплые глаза цвета кофе. Он подтягивает к себе барный стул и садится рядом с Жюлем.
— Как тебя занесло-то сюда? В каты вечером пойдем? — спрашивает Жюль.
— Не, мне работать надо. Пришел вот тебя послушать.
— Что такое каты? — спрашиваю я.
— Катакомбы, — объясняет Жюль. — Виржиль у нас настоящий катафил.
Я знаю, что такое катакомбы, но про катафилов первый раз слышу.
— Звучит слегка противозаконно.
— Это на всю катушку противозаконно, — кивает Виржиль. — Мы лезем ночью в закрытые туннели, ищем новые пещеры, наносим все это на карту. Там опасно, конечно, но только если плохо ориентируешься. А вообще дико прикольно.
— Темные туннели и мертвецы, — говорю я. — Да, позитивчик.
— Когда у тебя смена? — спрашивает Жюль.
— В полночь, — отвечает Виржиль. Он рассказывает, что приехал в город пораньше. На отшибе, где он живет, опять беспорядки — какие-то местные сцепились с полицейскими, и он решил свалить до темноты, пока кто-нибудь не добрался до его тачки.
Оказывается, он работает таксистом и живет с родителями в муниципальном комплексе — в банлье Клишису-Буа. Это такой пригород, полтора десятка километров от центра города. Я слышала про Клиши. Злачное место, как и другие банлье. Пару лет назад двое молодых парней погибли там в разборках с полицией, и после этого начались беспорядки, которые длились много дней.
— Я думала, у вас там поутихло, — говорю я.
— У нас никогда не утихнет, — отвечает он и меняет тему: — Ты сама-то откуда?
— Из Бруклина.
Его глаза загораются.
— А ты знаешь Джея-Зи?
— Нет. Мы с Джеем, мягко говоря, из разных тусовок. А что? Ты рэппер, что ли?
— Да я гений хип-хопа, — отвечает он.
— Два притопа, три прихлопа, — смеется Жюль.
Виржиль отмахивается от него.
— Сочиняю всякое, — поясняет он. — Смешиваю жанры. Хип-хоп, этника, фанк, регги. Все, до чего дотянусь.
30
Американский музыкант, лидер группы «Уайт Страйпс». Один из лучших гитаристов мира по версии журнала «Роллинг стоун».