— Piamoei od Vaoah! — перешел на крик Мессир. Да, у него, бесспорно, здорово получалось выступать перед народом. Особенно — голым народом, который после этого вопля начал разбиваться по парам, тройкам и даже четверкам.
— Посему же, покажись немедленно! — донесся до слуха Тойво, словно откуда-то издалека перевод Резчика.
У него разом потемнело в глазах, в ушах раздался звон, сердце бешено забилось и, вдруг, остановилось. Церковь, развернутая в своем бесстыдстве Чаша, истекающие похотью мужчины и женщины, одинокий «умник»-толмач, товарищ по несчастью Вилье — все это куда-то делось. Остался только белый свет вокруг и козел, сидевший почему-то на корточках. Ни пола под ногами, ни потолка над головой — ничего. Только свет, козел и он.
— Пан или пропал? — спросил козел вполне по-человечески.
— Пан, — не задумываясь, ответил Тойво.
Козел принялся смеяться блеющим смехом.
— Точно, — сказал он. — Пан — это я.
Антикайнен не удивился. Удивляться тут как раз было нечему. Он заснул, стоя в церковном зале, и теперь грезит разговаривающими козлами. Это все голая поэтесса, будь она неладна! Ее взгляд обладает гипнотическими свойствами. Вот он и поддался. Нужно срочно пробуждаться. Но как?
Надо пустить кровь — вот и все: избавление от сна гарантировано. Он достал из кармана расческу с заточенным краем и повертел ее в руках. Вскрыть вены козлу — вон он с каким любопытством смотрит — был бы лучший вариант. Но до него не дотянуться — руки коротки. Тогда придется это сделать самому себе.
Тойво осторожно провел острой кромкой по левой ладони и сморщился от боли. Эк, его торкнуло! Порез саднит даже во сне. Крови собралось целая ладошка. И что теперь? А теперь брызнуть ею на животное.
Он махнул рукой, и багровые капли веером полетели в козла. Тот не попятился и не попытался уклониться. Кровь, долетая до его шерсти, с шипением испарялась. Проснуться Антикайнену не удавалось.
— Что это вы тут делаете? — раздался голос из ниоткуда. Козел в ответ снова рассмеялся.
— А, понятно: клятва на крови и все такое, — предположил тот же голос.
— Кто это? — спросил Тойво.
— Это Свет, — ответил козел. — Вал, Баал, да мало ли имен ему вы, человеки, дали!
— И мы в его зале?
— Именно! — радостно заблеяло животное (Val Halla — зал Вала, Вал — valo — свет, в переводе с финского). — Валгалла! Следующее воскресенье за Пасхой — это наш праздник (Valkea Sunnuntai — ныне, так называемое, «Фомино» воскресенье).
— А там тогда кто? — Тойво почему-то кивнул себе за спину. — Они в кого верят?
— Проще ответить, в кого они не верят, — оскалился козел. — Они не верят в Творца, бог их — сплошное надувательство. Бездушные люди! Еще в свое время главный поп, Папа Григорий 1 (6 век), говаривал: «Молитесь Сыну Божьему, а не Богу-Солнцу». То есть, не Бальдуру, как его величали тогда, а разрешенному и одобренному попами бого-человеку.
— Ну, а мне с того что? — спросил Антикайнен.
— Так ты сейчас перед богом-то и предстанешь, — объяснил Свет.
Вполне возможно, что трактовать эти слова можно было самым простым образом: ты помрешь. Тойво, забыв о порезанной руке, нервно прошелся взад-вперед. Это было интересное ощущение, словно шагаешь по воздуху. Покидать мир живых, даже тот, где развлекались разными религиями люди, пока еще не хотелось.
— А можно не представать ни перед кем? — странный вопрос возник сам собой.
— Можно, — согласился Пан. — Да нельзя.
— И что же мне остается делать? — Тойво совсем растерялся.
— Выбирай, — ответил Свет. — Твой путь — тебе по нему идти.
Антикайнен за все свои четырнадцать лет еще ни разу не стоял перед проблемой выбора. Все как-то получалось без особого напряжения. И сейчас он не мог себе представить, что ему нужно, собственно говоря, решать. Да и каков в этом смысл, коль все люди идут куда-то не в том направлении? Может, затеряться в толпе и идти, куда влекут?
— Так неужели Создатель ничего не может со всем этим поделать?
— О, может! — обрадовался козел. — Еще как может! И, поверь мне, когда будет достигнута точка невозврата, Он это сделает!
7
Depeche Mode — Black Celebration