У нас же за столом, было очевидно, что назойливое внимание и очевидные намерения Нодара явственно Веру раздражали. Когда же к нашему столику неожиданно незванным присоединился "гаражный" Зураб, все стало совсем анекдотично. Этот цветочно-фруктовый колобок переоделся в костюм и, видимо, на основании этого решил, что стал неотразимым мачо! И теперь грузины уже дуэтом терзал наши с Лехой уши и реально вызывали стойкую неприязнь у Веры. Она почти перестала улыбаться, начала то отворачиваться к залу, то делать вид, что слушает понравившуюся песню.
Как раз в этот момент солисты "Радуги" исполняли песню Хиля "Зима" и, по указанию директора ресторана, им пришлось ее исполнять трижды, вызвав недовольство в зале и уже откровенное раздражение Веры, ради которой Нодар, собственно, это и проделал.
Чувствуя, что ситуация приближается к точке кипения, а неожиданно прилично "набравшийся" Нодар этого не замечает, я решил, что пора выйти на авансцену. Собственно, мне уже было понятно, что вечер безнадежно испорчен и Вера сто раз пожалела, что согласилась встретиться. Поэтому можно было попытаться лишь сохранить собственное реноме и выйти из этой ситуации с минимальными потерями.
— Вера, — начал я, склонившись к аккуратному ушку девушки, — прости, я не предполагал, что эти два неприятных типа набьются к нам к компанию. Может мы послушаем песню и пойдем отсюда?
Расстроенная Вера, искоса посмотрела на меня, чуть помедлила и согласно кивнула.
— Тогда пойдем к сцене! Это будет для музыкантов знаком… — подвергать Верино терпение еще одному испытанию — приглашать ее на танец, я рисковать не стал. Девушка была на восемь лет старше, а на каблуках еще и на голову выше, к тому же, раздражена и расстроена — ну, короче, здравый смысл мне еще не изменил!
Николай, как только увидел нас около сцены, тут же мне кивнул и через пару минут, пробив время и реальность, зазвучали губинские аккорды, а Володя выдохнул в микрофон:
— Вера!‥ Еще вчера мы были вдвоем…
Песня плавно поплыла по залу, огни цветомузыки медленно, вполнакала, переключались в притихшем полумраке и около сцены закачались первые пары.[3]
Пока мы отсутствовали, ребята, видимо, дополнительно поработали над исполнением и припев пели уже всем составом. Не знаю как замотивировать в песне голос Юли — второй солистки "Радуги", но исполнение было нежным и трогательно печальным.
Мы с Верой стояли рядом со сценой, укрытые от зала одной из колонн, и я, типа нейтрально, взялся за руку девушки, сжав пальцы вокруг ее запястья.
Едва стихли последние аккорды, как от одной из танцующих пар отделился молодой парень и положил на клавишные, перед Николаем, какую-то купюру. Секунды молчания и музыка зазвучала повторно.
— Красиво, — Вера слегка повернула голову ко мне.
— Заслужила…
— Чем? — удивление в ее голосе.
— Тем, что тогда, в отличае от других, обошлась без "ахов и охов", а просто спросила кто я, чем занимаюсь, что пишу… тем, что человека увидела, а не героического психа, полезшего на нож… — чтобы она меня услышала, я стою на носочках. Мои губы задевают ее висок, девушка вздрагивает. Я говорю медленно и спокойно. Про свою красоту она, несомненно, слышит постоянно, значит от меня должна услышать другое. Если у красивой девушки есть мозги, то она хочет слышать комплименты им, а не экстерьеру. В том, что она красива, она и так уверена.
— Тебе понравилась статья? — Вера покраснела, но не отодвинулась и руку не отняла.
— Это мало напоминало статью, скорее отрывок из книги… Хотелось узнать, что с героями было до этого и что стало потом… — я "интеллектуалю" и "палюсь", никто из моих одноклассников так не разговаривает. Но мне все равно и опасности я не вижу.
Вера неожиданно печально усмехается:
— Главред тоже сказал, что для статьи слишком художественно… переписывать не заставили только потому, что времени было мало… это моя первая самостоятельная работа…
— А Щелокову понравилось… и Романов сказал, что в "Комсомолке" лучше всего написали! — "удивленно" вру я.
Вера разворачивается ко мне и изумленно распахивает глаза:
— Ты шутишь?!
— С чего бы это? В Москве я разговаривал со Щелоковым, а с Романовым встречался позавчера…
— И оба похвалили? — недоверчиво переспрашивает девушка.
— Ну, персонально о тебе не говорили, — я добавляю правдоподобности своим словам, — Щелоков сказал, что журналисты меня расхвалили, особенно "Комсомолка", постаралась, впрочем, написано было хорошо.
— А Романов? — живо интересуется Вера, склоняясь, при вопросе, к моему уху.
— Так вот вы где! — возмущенно-пьяный голос Нодара врывается в наш идиллию.