Но дальше — нет. В процессе обучения любой наставник быстро распознал бы в нём притворщика — с той же обязательностью, с какой учитель фигурного катания способен определить, что его подопечный и раньше исполнял всякие аксели, флипы, тулупы и прочее. К примеру, в моей практике встречались ученики, которые так стремились произвести на меня впечатление, что наперёд изучали особо сложные заклятия под руководством родителей либо других старших родственников, а потом, якобы в первый раз, демонстрировали своё умение на моём уроке. На это я реагировала по-разному, в зависимости от качества исполнения. Если всё было сделано правильно, я притворялась, что ничего не заметила и ставила хорошую оценку; но если в заклятии были огрехи, то обращалась к их родным с очень тактичным предостережением, что дети, занимаясь без присмотра, прививают себе ошибочные навыки. Всё это я веду к тому, что пытаться обмануть учителя — гиблое дело. По крайней мере, что касается колдовства.
Хотя, конечно, и тут Мордред мог схитрить. Например, отказаться от официального обучения, объяснив, что за время подготовки к пробуждению Дара сдружился с каким-нибудь колдуном из другого Дома, живущим среди простых смертных, который взялся его учить. Затем исчезнуть на несколько лет, будто бы для учёбы, а на самом деле быстренько скоротать их в медленном потоке и через пару недель по собственному времени вернуться в Дом и сдать необходимые экзамены.
Ещё Мордред мог и не притворяться, что нашёл себе частного учителя, а действительно найти такового. Мужчину или женщину, друга или возлюбленную, кому он доверил свою тайну и кто согласился его прикрывать. Теоретически, Мордред мог договориться и с официальным учителем — хотя это маловероятно. Были возможны и другие варианты.
В тот же день после обеда, ознакомившись с полученными от Хозяйки материалами, я вновь отправилась к ней в Безвременье, чтобы поделиться своими выводами. Но разговора у нас не получилось. Хозяйка мигом прочла всё в моих мыслях, уловила также и злорадство в её адрес, от которого я, увы, не смогла избавиться, и просто сказала:
— Ступай к Брендону. Он тебе поможет.
Что ж, к Брендону, так к Брендону.
Великий король Света всегда был рад визитам своей любимой племянницы. Ради моей персоны он охотно сделал перерыв в государственных делах и выдворил из кабинета двух секретарей с министром торговли впридачу. Когда мы остались одни, я от имени Хозяйки обратилась к нему с просьбой, чтобы он поручил тем своим надёжным людям (а если без околичностей, то шпионам) раздобыть ещё некоторые сведения.
Выслушав меня, Брендон ответил:
— Не думаю, что это понадобится. Я приказал моим агентам собрать всю возможную информацию обо всех людях, которыми интересовалась Дейдра. — Он почти всегда называл Хозяйку по имении и, в отличие от моего отца, не уточнял, о которой из нас двоих идёт речь, считая собеседников достаточно умными, чтобы разобраться самостоятельно. — Все эти данные должны быть здесь.
Дядя подвёл меня к небольшому столу в углу кабинета, где находился новенький Apple IBM из космического мира — очередной подарок Кевина, который регулярно «апгрейдил» компьютеры всех своих близких родственников. Когда я удобно устроилась в кресле, Брендон присел рядом на стул и включил питание. Над столом засветилась объёмная голографическая матрица с красочной заставкой, зазвучала тихая, приятная музыка. За те несколько секунд, пока грузились сотни эксабайт операционной системы, я успела мельком подумать, что моего покойного деда Утера, наверное, кондрашка хватила бы при виде компьютера в королевском кабинете. Говорят, он был жутким ретроградом и даже писал гусиным пером, макая его в чернильницу.
Брендон произвёл на консоли серию быстрых манипуляций (ух ты! всё-таки неплохо набил себе руку) и вывел на передний план группу файлов.
— Кажется, племяшка, это то, что ты ищешь.
И вправду — оказалось самое то. Электронные копии документов, касавшихся колдовского образования всех семерых подозреваемых в «мордредстве». У двоих, как и следовало ожидать, были только результаты экзаменов, подтвердивших их владение необходимым минимумом знаний и навыков по основным колдовским дисциплинам. Впрочем, этими двоими я собиралась заняться позже.
Остальные пятеро обучались у штатных преподавателей по утверждённых в их Домах программах для колдунов и ведьм, которые прошли обряд Причастия уже взрослыми. Так что все хитрости автоматически отпадали. В течение первых двух лет взрослые изучают единый курс общей магии под руководством одного учителя[18] — так есть сейчас и так было пятьсот лет назад. Следовательно, Мордред, будь он одним из этих пяти, мог скрыть своё колдовское прошлое, только договорившись со своим первым учителем. Что, как я уже подчёркивала, маловероятно. Но и такую возможность следовало проверить, поэтому я взялась просматривать оценки успеваемости.
Тут я должна отметить, что колдовское сообщество, наученное горьким опытом Титаномахии, очень трепетно относилось к своей истории — и на уровне отдельных семей, и на уровне целых Домов. Фактически ни одна бумажка, написанная в любом государственном учреждении, не пропадала бесследно, а отправлялась в архив, где бережно хранилась с остальными бумажками. В частности, это касалось и материалов министерства образования (либо департамента, секретариата, управления — в каждом Доме по-разному). Кроме того, со всех документов, поступивших в архив непременно снимались копии (тут даже дед Утер не возражал против ксероксов) и отправлялись в резервные архивы, расположенные в других мирах, которые входили в официальные владения Дома. Больше всего резервных архивов было в Сумерках — одиннадцать, меньше всего в нашем Доме Источника — четыре.
Кстати, благодаря такой предусмотрительности, Дом Ареса, разрушенный во время последнего Рагнарёка, а впоследствии восстановленный, не потерял ни одного своего довоенного документа и, благодаря резервным архивам, полностью сохранил свою историю[19]. Да что там Дом Ареса! Остались в сохранности архивы даже тех Домов, которые в этой войне поддержали Хаос и были уничтожены. И хотя Договор о падении Домов Тьмы предписывал не только «проклясть их имена», но и «предать забвению память о них», никто буквально исполнять этот пункт не собирался. Резервные архивы «Домов Тьмы» поровну разделили между собой победители и охраняли их не хуже, чем свои собственные. Правда, по сей день доступ к ним был строго ограничен — что, впрочем, не помешало агентам Брендона поработать и в них, выполняя поручение Хозяйки. Один из семи подозреваемых был членом как раз такого Дома, а после Рагнарёка нашёл себе приют в Вавилоне.
Посему не было ничего удивительного в том, что я имела на руках… вернее, на голографическом дисплее компьютера оценки успеваемости, полученные людьми, которые обучались колдовскому искусству от трёхсот до пятисот лет тому назад. И эти оценки однозначно свидетельствовали о том, что никто из пятерых не мог быть Мордредом.
Вот я — как бы поступила на месте учителя, который по той или иной причине согласился покрывать обученного колдуна, выдающего себя за новичка? Ответ очевиден. Я бы велела ему в самом начале держаться середнячком, не высовываться, но постепенно набирать обороты и к концу первого года выбиться в лидеры, якобы демонстрируя незаурядные способности к магии. А на втором году обучения уверенно идти первым, заниматься по усиленной программе, получать дополнительные и особо сложные задания — короче, сделать всё так, чтобы уже после начального курса я рекомендовала его к сдаче экзаменов. Порой, хоть и очень редко, подобное случается.
Однако, ни один из подозреваемых таких исключительных талантов не демонстрировал. Все пятеро ровно прошли начальный курс, кто лучше, кто хуже, и так же ровно учились ещё два года, после чего сносно сдали необходимые экзамены. Значит, их можно было смело вычеркнуть из списка.
[18] Для сравнения: дети изучают основы магии с одним учителем на протяжении пяти лет, а уже потом идёт разделение на разные предметы. Я веду в основном младшие классы — и не только потому, что это самый сложный этап колдовского образования. Просто мне нравится полностью контролировать весь учебный процесс, не координируя его ход с другими коллегами.
[19] Которая началась с того, что вскоре после завершения Гигантомахии Арес-Марс вконец поссорился со своим отцом, понтификом Зевсом-Юпитером, и, не прислушавшись к увещеваниям Януса, объявил о выходе из подчинения Олимпу подконтрольных ему лично территорий, которые впоследствии стали называться Марсианскими мирами. Историки не рассматривают это событие, как возникновение нового Дома. Принято считать, что Дом Сумерек просто разделился на два, и первая, бóльшая его часть, сохранила прежнее название, а вторая стала Домом Ареса.