Выбрать главу

Он покачал головой, не сводя с меня пристального взгляда.

— А насколько это… устойчиво? Я с каждым годом веду себя все менее рискованно.

— Да, — сказал я ему в тон, — поддержка Голдвина тому пример.

— Никто не мог предположить, — возразил он, — что Ротильда сумеет вернуться с огромной чужестранной армией!.. Но, ладно, пусть это был мой промах, тем более не хочу повторить его снова.

Я понизил голос:

— Лично я посоветовал бы вам вести дела так, словно все эти королевства стали единым экономическим пространством. С едиными законами, без пошлин на границах.

— Я это и предположил, — ответил он тоже негромко, — читая вашу Хартию, но решил по своей врожденной осторожности перепроверить…

— Рад, — произнес я церемонно, — что вы все также отважны и готовы идти на оправданный риск.

Он отступил, поклонился.

— Ваше высочество…

— Лорд, — ответил я.

Когда он вышел, я перевел дыхание, с этими верховными магнатами приходится держать ухо востро, в их руках огромная власть и влияние. Вроде бы удается, тьфу — тьфу, его исполинскую энергию перенаправить в другое русло. Сам не знаю, чем он займется, однако жажда авантюр и добычи во всех ее вариантах должна заставить встрепенуться и оглядеть жадным взором новые земли.

Галл и Крестер, сменившие Джона с Агельдом, прохаживаются по коридору, оба крепкие, подтянутые, почти одинаковые, хотя Галл, по словам Норберта, никогда не спит, а Крестер ко всему еще и никогда не отдыхает.

Они замерли при моем появлении, я отмахнулся.

— Вольно — вольно… А это кто вышагивает на том конце лестницы?

— Ободрит, — ответил Крестер, отпуская для краткости «ваше высочество», им такие сложности выговаривать не обязательно, и так понятно, что я по титулу выше, подчеркивать не надо.

— А — а-а, — сказал я, — это у него в холодных ножнах всегда раскаленный меч?

— Он самый, — заверил Крестер. — Хотите взглянуть? Позвать?

Я покачал головой.

— В другой раз. Когда все дела переделаю.

— Все на свете? — спросил он, смелея.

— И на том тоже, — уточнил я. — А потом вернусь и… отдохну. Выползень тоже здесь?

— Он внизу у главных дверей!

Я покачал головой, Норберт в самом деле для моей безопасности задействовал лучшие силы, потому что Выползня характеризовал как лучшего разведчика, и луну с неба достанет, были бы приказ и поощрение.

Глава 3

Внизу в центре зала граф Меркель поворачивается во все стороны и размахивает руками, изредка покрикивая, а вокруг него, как в набирающем скорость водовороте, носятся слуги, таская мебель, ковры, цветные портьеры…

Заметив меня, насторожился, а щека заметно дернулась, чем‑то я ему не очень нравлюсь, ну как, скажем, гроза, что может полить теплым дождем засушливые поля и заодно сжечь пару хат со всеми сараями.

— Граф, — сказал я весело, — кстати, вы все еще граф?..

Он чуть поклонился.

— Ваше высочество?

— За вашу преданность, — обронил я, — верность и те услуги, которые вы оказали вашей королеве, пора бы как‑то отметить…

Он зыркнул по сторонам и ответил сдержанно, понизив голос:

— Я делал только то, что обязан, как верный слуга ее величества.

— И все же, — сказал я настойчиво, — это же вы втянули меня в этот странный брак, из‑за чего все и завертелось…

Он ответил еще тише:

— После коронации ее величество обещают мне титул герцога.

— Это самое малое, — сказал я, — что она может для вас сделать! Не хмурьтесь, но вам она обязана и возвращением королевства. Ладно — ладно, скажите тогда, что здесь за маги?.. В королевском дворце они должны быть. Я помню, Ротильда что‑то кричала про Керен — геля… Мол, он с ними, все пропало…

Он ответил осторожно:

— У нас церковь, ваше высочество!.. Ворота храма Господнего всегда раскрыты, служба идет, священники о пастве не забывают и всячески бдят насчет козней врага рода человеческого…

Я отмахнулся.

— Да ладно вам, я сам воин Христа! И цель наша — строительство Храма Небесного здесь, на грешной земле, чтобы освятить ее, а уцелевших людей сделать праведниками.

— Истинно так, ваше высочество!

— Но в процессе строительства, — уточнил я, — мы позволяем таскать камни не только святым, но и грешникам. Иначе будем строить вечность, не так ли? Не поверю, что при королевском дворце, где столько музыкантов, певцов, поваров, псарей и сокольничих, нет хотя бы с полдюжины магов!

Он повздыхал, помялся, наконец проговорил с неохотой:

— Ну есть, хоть и не полдюжины, а всего двое. Я и не знаю, как бы ужились полдюжины, они ж такие сварливые, склочные…

— Двое? — изумился я. — Обычно они терпеть друг друга не могут и всегда селятся поодиночке.

Он посмотрел на меня с укором.

— Так зачем же…

— Про дюжину? — спросил я. — Так я ж поэт, могу и про десять тысяч курьеров!.. У меня воображение. И где они?

— Маги?

— Ну не курьеры же! Где те, я знаю.

— Один в отъезде, — сообщил он, — поговаривают, тайком сопровождает Голдвина, а второй здесь. Позвать?

— Не нужно, — ответил я. — У меня такая демократическая манера, что вошла в привычку. Как захвачу замок или королевство, сразу или почти сразу пру к местному магу и шарю по сундукам по праву грубой силы на основе привнесения демократии и базовых либеральных ценностей.

Он смотрел ошалело.

— И… как?

Я ответил грустно:

— Обычно спереть ничего не удается, но вдруг да на этот раз…

Он все еще стоял с открытым ртом, я улыбнулся очаровательно, мол, разрешаю понимать как шутку, хотя мы многие вещи делаем шутя, еще как шутя, это пусть другие от наших шуточек наплачутся, повернулся и пошел к выходу, но со спины догнал его встревоженный голос:

— Ваше высочество… еще один деликатный вопрос!

Я обернулся, спросил с интересом:

— Ну — ну, люблю деликатные… О бабах?

Он поморщился, сердитым жестом отогнал подбежавшего суетливо управителя.

— Нет, ваше высочество, — произнес он так чопорно, как говорят только о государственном гимне или королевском знамени. — Никак нет! Я о весьма важном, так сказать…

— Ну — ну?

— Это насчет исполнения супружеского долга, — сказал он с таким холодным застывшим лицом, что даже стенам было видно, насколько сконфужен и как ему неловко такое выговаривать.

— А — а-а, — сказал я громко и радостно, — так все‑таки о бабах!.. Это я люблю! Давайте, дорогой друг, просвещу в этих вопросах. В чем у вас затруднения?

— Не у меня, — ответил он свистящим шепотом и взглянул почти ненавидяще.

— А у кого?

— У вас!

— Правда? — обрадовался я. — Наконец‑то!.. А то мне эта функция так мешает, так мешает в государственных делах и задумках!..

Он посмотрел на меня высокомерно, как степенный слон на кривляющуюся макаку.

— Он потому и называется долгом, — сообщил он свысока, — что его выполнять необходимо!

— Да я не против, — ответил я, — еще как не против! Если бы только не последствия.

Он покачал головой.

— Однако вы не смеете предлагать это венценосной супруге, а должны терпеливо дожидаться, когда она сама изволит изъявить свое высочайшее расположение и позволит вам приблизиться с такими намерениями.

— Гм, — сказал я в сомнении, — а спать нам инструкция велит в одной постели или, по — современному, в разных?

Он произнес гордо:

— Ваши спальни рядом, а между ними будет дверь.

— Не запираемая?

Он покачал головой.

— Запираться может только с одной стороны.

— Догадываюсь, — сказал я, — с какой стороны.

— Ротильда Дрогонская, — произнес он со слоновьей важностью, — Ее Величество королева! Потому вы должны постоянно помнить о ее приоритете во всех делах.