У раки святого Эдуарда Исповедника королевская чета отстояла службу, после чего епископы провели Ричарда и Энн к алтарю. Прелаты сняли с них мантии и помазали священным миро, затем помогли облачиться в золотую парчу, а кардинал Буршье возложил короны на их головы. Зазвучал орган. Под звуки Те Deum помазанные король и королева вернулись на свои места у раки, чтобы выслушать торжественную мессу. По обе руки короля замерли герцоги Бакингемский и Норфолкский, в то время как граф Саррейский держал вертикально перед собой государственный меч. Королева стояла между герцогиней Саффолкской и баронессой Стэнли, сзади преклонили колена герцогиня Норфолкская и другие благородные дамы. По окончании мессы Ричард и Энн вновь подошли к алтарю за причастием. Под звуки фанфар, труб и органной музыки процессия вернулась назад в Вестминстер-холл, где Ричард и Энн смогли немного передохнуть до начала коронационного пира.
В большом зале Вестминстерского дворца поставили столы четыре на полу и один на помосте. В четыре часа пополудни в зале появились король и королева. Лорды и леди, почтительно приветствовав их, разошлись по своим местам: прелаты за первый стол, графы — за второй, бароны — за третий и дамы — за четвертый. Ричард взошел на помост и сел по центру стола, место на левом конце заняла Энн.
Кроме различных видов мяса гостям подавали изысканные королевские кушанья — нежную пресноводную рыбу, молодых лебедей, журавлей, цапель. Перед второй переменой блюд в зал въехал королевский чемпион[128] сэр Роберт Димок в белоснежных латах на коне, укрытом попоной красного и белого шелка. Он произнес ритуальный вызов, и весь зал взорвался единым криком: «Король Ричард!» Чемпиону подали красное вино в драгоценном кубке, которое он лишь пригубил, а затем вылил остатки вина на пол и удалился с кубком, по традиции служившим его вознаграждением за участие в церемонии.
Смеркалось. Подали сладкое — вафли и вина со специями. Прелаты, благородные лорды и дамы собрались вокруг помоста, чтобы поклониться своим новым государям. Многие на следующий день собирались отправиться в свои владения, и Ричард произнес свое напутствие. Он потребовал от них следить, чтобы «графства, в коих они живут, хорошо управлялись и чтобы с его подданных не взималось никаких незаконных поборов»{69}. Под звуки труб и фанфар королевская чета вышла из зала, за ней неспешно разошлись остальные.
Вернувшись в свои апартаменты, Ричард долго стоял у окна и размышлял, глядя в темноту, где за изгибом Темзы вдали мерцали огни Лондона. Он получил корону ценой всего четырех жизней, без большого кровопролития, без применения военной силы и с одобрения всех сословий королевства. То есть он был как минимум столь же легитимным королем, как Генри IV Болингброк или его брат Эдуард IV — основатели двух последних династий Ланкастеров и Йорков. Однако перед самим собой королю незачем было лукавить: трон достался ему не совсем законным путем. Конечно, свидетельство епископа Батского явилось достаточно веским аргументом, но вопрос о законности или незаконности брака, как ни крути, не входил в компетенцию светских органов власти. А церковь в лице папы или специальной комиссии епископов не выносила никаких вердиктов на этот счет, ибо в принципе не привлекалась к рассмотрению дела. Тем не менее Ричард чувствовал себя правым — он не только защитил собственную жизнь от неизбежного посягательства со стороны врагов, но и предотвратил смуту, которая неминуемо разразилась бы при малолетнем государе на троне королевства, десятилетиями приученного решать спорные вопросы силой.
Судьба бесцеремонно отстраненных от власти племянников Ричарда, конечно, беспокоила. Он не испытывал к ним личной неприязни, а тем более ненависти, но знал, что удел свергнутых королей в Англии незавиден. Эдуард II Карнарвонский под давлением парламента отрекся от престола, передав его сыну, после чего был убит в замке Баркли. Ричард II Бордоский был свергнут Генри Болингброком, которого парламент признал законным королем. После этого низложенный Ричард был также убит в замке Понтефракт. Совсем недавно Генри VI Ланкастерский потерял трон, а затем и жизнь в Тауэре. Ричард понимал, что самим фактом своего вступления на престол он решает судьбу племянников, но другого пути у него не было. Да и времени для долгих раздумий на эту тему не оставалось — требовалось срочно решать насущные проблемы нового царствования.
128
Королевский чемпион (англ.