— Нельзя. В этом случае ты будешь бодрствовать всю ночь — я тебя знаю. Первый я, а тебя разбужу, когда взойдёт луна. Спать, живо!
Глава вторая
Прерванный ночлег
Но Эдгару не пришлось будить своего оруженосца. Красноватое зарево восходящей луны едва начало разгораться на небосклоне, как чуткий Брандис негромко заржал. В том, что это — сигнал тревоги, не было сомнений, чистокровный жеребец был строптив, но достаточно невозмутим, слабые ночные звуки и шорохи или присутствие какого-нибудь мелкого зверька не встревожили бы его. Следом фыркнул и дёрнул поводья и конь Ксавье. Мальчик, проснувшийся, едва лошади начали проявлять беспокойство, быстро привстал и прошептал, различив в неверном свете тёмную фигуру Эдгара:
— Кто-то приближается к нам! И, наверное, это люди: окажись поблизости волк, медведь или кабан, лошади стали бы метаться. Но если к нам подходит человек, то почему мы его не слышим?
— Не знаю, — Эдгар уже стоял на ногах, держа наготове боевой топор.
Собираясь в дорогу, кузнец тщательнее всего подготовил себе оружие. И, кроме меча и копья, решил вооружиться также топором — он слыхал от Луи, что есть немало рыцарей, которые в сражении предпочитают топор мечу. Он тяжелее, зато и удар получается мощнее, а для руки, привычной к молоту, такое оружие и удобнее...
— Разожги огонь, Ксавье! — громко скомандовал Эдгар. — Кто бы там ни был, он уже знает, что мы здесь, а мы не видим его.
— Сейчас увидишь! — раздался из-за поваленных стволов насмешливый голос, за которым последовал хохот, причём хохотали по крайней мере человек десять-двенадцать.
К чести маленького оруженосца, он не выронил от испуга огнива, но чётко исполнил приказ своего рыцаря. Горка сухих сучьев, на всякий случай заранее приготовленных Эдгаром возле их ночлега, разом вспыхнула, и кузнец успел увидеть с десяток тёмных фигур, разом прорисовавшихся над громадой поваленного тиса. Неизвестные, должно быть, только что вскарабкались на толстый ствол, собираясь сверху обрушиться на путников. Следом за ними лезли ещё человек пять. Слабый огонь неясно высветил их лица — можно было лишь различить грязные заросли волос, у всех примерно одинаковых, бороды разной длины, да глаза, мрачно сверкавшие, будто у зверья. Однако лезвия коротких мечей и топоров, тоже коротких, скорее лесорубных, а не боевых, сверкали куда ярче.
— Ксавье, спиной ко мне! — крикнул Эдгар, успев отскочить на несколько шагов, чтобы незваные гости не оказались и впрямь на его плечах, поднимая своё оружие. — Эй, вы, что вам надо?! Мы — мирные путники, и у нас нет денег!
— Это у рыцаря-то в полном вооружении пусто в кошельке? — воскликнул один из незнакомцев. — Так я и поверил! Когда у вас нет денег, вы их берете у кого хотите и сколько хотите! Знаем мы вас, рыцарей... Да и ваши доспехи с оружием стоят немало, а уж лошадки — просто загляденье! На ярмарке в Дувре я за них выручу, пожалуй, не меньше четырёх марок!
Название французского города прозвучало как раз вовремя. Эдгара тотчас осенило: ведь эти люди говорят по-французски, а не по-английски, хотя они уж точно не рыцари...
— Так вы франки? — воскликнул кузнец. — Но и мы тоже. Если даже вы разбойники, то неужто в чужом краю станете нападать на своих?!
Некоторых незнакомцев это, казалось, смутило.
— Может, они и вправду французы? — нерешительно заметил один из них. — Правда, рыцари и здесь лопочут по-нашему, но выговор всё равно малость другой. Годится ли, коли так, резать им глотки?
Но предводителя (а в том, что первый из заговоривших с ними разбойников их предводитель, Эдгар уже не сомневался) никакие соображения поколебать не могли.
— Ты, Роже, давно стал таким добропорядочным? — рявкнул он на своего товарища. — Во Франции ты потрошил своих, не думая о родстве с ними, а как всадники руанского прево[19] погонялись за нами и заставили перебраться в эту тупоголовую Англию, где грабить толком некого, так ты сразу и полюбил французов?! Даже проклятых рыцарей, которые только и делают, что дерутся да молятся, дерутся, да молятся! И грабят не меньше нашего, только их за это не вешают... Так, что ли?
Остальные загалдели, перебивая друг друга, и тут Эдгар возвысил голос:
— Ты что болтаешь о том, чего не знаешь, громила?! — рявкнул он. — Рыцари бывают всякие, как всякие мастеровые, всякие крестьяне, всякие воины, даже, прости меня, Господи, говорят, всякие попы... Только если наш грешный мир, в котором льётся столько крови и творится столько зла, что-то и спасает ещё от геенны огненной, то это святая вера в Бога, молитвы праведников, а ещё рыцарская честь! И если среди рыцарей, как среди всех прочих людей, попадаются иной раз бесчестные грабители, то среди вас-то, разбойников, — все такие!