— Злосчастного?! Прекрасно… Но прежде прошу вас, генерал, отдать должное этим прелестным виргинским сигарильям!
Фердинанд обнял Риэго за талию, подвел к глубокому креслу у своего стола и сам расположился напротив.
— Итак?
— Общее мнение испанцев приписывало все беды страны не вам, государь, а камарилье.
— Ка-ма-ри-лье?! Подумайте…
— Окружавшим вас, государь, людям. А вот теперь конституционные министры убедили ваше величество расформировать южные войска… Бывшие узники абсолютизма поступают как злейшие враги свободы! Мы в армии не можем без, негодования говорить об этом старике — Аргуэльесе… Пребывание в тюрьме, должно быть, притупило его разум. Ему бы украшать своей особой сады Прадо! Но почему этот выживший из ума человек распоряжается судьбами нации?
Фердинанда корчило от сдерживаемого смеха. При последних словах он разразился хохотом:
— О. господи! Выживший из ума старик пусть с палочкой ковыляет по Прадо… Ха-ха-ха!.. Прекрасно, сеньор Риэго, очаровательно! Вот-то порадую сегодня дона Агустина![34] Ведь это голос армии, сделавшей революцию… Ха-ха-ха!..
Рафаэль насторожился. Он почувствовал в словах короля злобную радость от представившегося случая «стравить обе своры».
— Армия наблюдения подробно высказала в своем адресе вашему величеству мотивы, по каким ее упразднение опасно, гибельно для страны и еще не окрепшего политического режима! Все — офицеры и солдаты — убеждены, что интересы вашего величества, интересы династии неразрывно связаны с конституционным образом правления.
— Благодарю… От души благодарю! Как приятно сознавать, что армия правильно оценивает положение!
— Если это так, государь, то одно ваше слово избавит тысячи патриотов от состояния неуверенности и тревоги, в котором они пребывают вот уже месяц. Выкажите себя, государь, другом новой Испании! Благоволите отменить произвольное решение, подсказанное вашему величеству злонамеренными или неспособными советниками.
— Увы! То, что предлагает мне генерал Риэго, было бы величайшим нарушением закона. Величайшим! Конституционный король обязан согласовать все дела со своими министрами, не так ли?.. Поэтому постарайтесь убедить министров. Все теперь зависит от вашего свидания с Аргуэльесом и его коллегами. Добейтесь, пересмотра решения сегодня же! Я отпускаю вас, генерал, до завтра и буду ждать вас с добрыми вестями.
В тот же вечер, 31 августа, Риэго был приглашен на заседание срочно созванного кабинета.
Семь министров сидели с замкнутыми, нахмуренными лицами, в то время как Риэго, не стесняясь в выражениях, изливал накопившийся в нем гнев:
— Армия не желала подобных порядков, и она не допустит их и в дальнейшем! Я спрашиваю вас от ее имени, почему до сих пор на свободе Фрейре, О’Доннель, Кампана? Почему вы медлите с судом над Элио? Апостолическая хунта через своих агентов открыто призывает в деревнях к герилье против конституционного режима… Вам со всех сторон указывают, на виновных. Но до сих пор не наказан ни один из этих бандитов! Как можете вы управлять страной, если повсюду в провинциях старые чиновники препятствуют осуществлению установленных вами же законов? Тысячи молодых патриотов не могут получить должности, потому что все места заняты тунеядцами и враждебными революции людьми. Армия самым решительным образом осуждает эти вопиющие непорядки! Она недовольна также медлительностью кортесов. Время тратится на парадные речи. Вот уже два месяца, как начались парламентские заседания, а еще не рассмотрен ни один из основных законов. И при таких обстоятельствах вы убеждаете короля расформировать Армию наблюдения!
Аргуэльес резко оборвал говорившего:
— Королевский указ о роспуске не подлежит ни обсуждению, ни пересмотру!
Риэго повысил голос:
— Но сегодня его величество сказал мне, что он желал бы нового обсуждения в министерстве!
Тут вскочил Мануэль Геррерос — министр, наиболее благосклонный к восторженным и их вождю. Он подошел к Риэго. Послышался взволнованный шепот:
— Это непостижимо! Черт знает, что такое!.. Так можно поступать, только преследуя темные цели… Вы должны знать, генерал, что не только министерство, но и король… понимаете — король!., взявший на себя почин в этом деле, не желает пересмотра. Не далее как сегодня он повторил это дону Агустину… Если во дворце вам говорили другое, то это свидетельствует о… (последовала красноречивая пауза) о величайшей забывчивости государя!
— Сеньоры конституционные министры! — раздраженно заговорил Риэго. — Моя популярность в народе тревожит многих. Видимо, я являюсь помехой и для вас… Что ж, я готов оставить армию, уйти из общественной жизни, поселиться в глухой деревне или даже вовсе покинуть Испанию. Но сделаю это при одном лишь условии: если вы отмените указ о роспуске Армии наблюдения! Наша сделка…