– Вот опять.
– Что?
– «В Водовороте». Уже много лет я не слышала, чтобы кто‑то использовал это слово.
– И что с этого? Какая разница?
– Ну ладно тебе, Лори. Вы с напарником появляетесь в самой глуши, захватываете мой фургон, и вас даже в принципе нельзя назвать нормальными – разумеется, я хочу узнать, откуда вы прибыли.
Злость Кларк прошла так же внезапно, как и вспыхнула:
– Прости.
– Я, кстати, все еще кто‑то вроде почетного пленника, и, можно сказать, ты обязана мне кое‑что объяснить.
– Мы прятались, – выпалила Кларк.
– Прятались. – Уэллетт, кажется, даже не удивилась. – А где можно так долго прятаться?
– Как выяснилось, нигде. Поэтому мы вернулись.
– Ты – корп?
– Я что, похожа на корпа?
– Ты похожа на глубоководную ныряльщицу или кого‑то вроде. – Она показала на отверстие в груди Кларк: – Электролизный приемник, верно?
Кларк кивнула.
– Значит, все это время вы прятались под водой. Хмм. – Уэллетт покачала головой. – А я думала на орбите.
– Почему?
– Да слухи такие гуляют. Когда «огненная ведьма» только появилась, когда пошли бунты, тогда же многие начали говорить, что несколько сотен высокопоставленных корпов вдруг исчезли с лица земли. Такое, на мой взгляд, доказать в принципе невозможно, так как этих людей никто во плоти и не видел. Насколько нам известно, они вполне могли быть симуляциями. В общем, сама знаешь, как быстро разносятся такие слухи. Говорили, к примеру, что все они улетели с какого‑то космодрома в Австралии и теперь сидят на орбите в полном комфорте и наблюдают, как гибнет мир.
– Я – не корп, – сказала Кларк.
– Но работаешь на них, – предположила Уэллетт.
– А кто нет?
– Я имею в виду сейчас.
– Сейчас? – Кларк покачала головой. – Думаю, могу честно сказать, что ни Кен, ни я... О, господи!
Тварь выскочила из какого‑то потайного укрытия под приборной панелью – сплошные сегменты и щелкающие мандибулы. Она зацепилась за колено Кларк конечностями с кучей суставов и напоминала гибрид кузнечика и сороконожки размером с мизинец. Рука Лени машинально опустилась: маленькое существо лопнуло под ладонью.
– Черт побери, – тяжело дыша, произнесла она. – Что это было?
– Что бы это ни было, оно ничего тебе не сделало.
– Никогда не видела ничего подобного... – Кларк осеклась, посмотрев на собеседницу.
Уэллетт, похоже, расстроилась.
– Это, надеюсь, было не твое домашнее животное?
Абсурдная мысль, конечно. «Хотя не безумнее, чем
держать в любимчиках зельц. Интересно, как она...»
– Это было просто насекомое, – сказала Уэллетт. – И оно никого не трогало.
Кларк вытерла ладонь о бедро, размазав хитин и желтую слизь по гидрокостюму.
– Но оно... оно просто неправильное. Я таких вообще никогда не видела.
– Говорю же. Ты отстала от жизни.
– Так эти твари, значит, давно появились?
Уэллетт пожала плечами; похоже, она начала успокаиваться.
– Появляются то тут, то там. По сути, обычные насекомые, только сегментов слишком много. Наверное, мутация гомеозисных генов[101], но не знаю, изучал ли их кто‑то более детально.
Кларк смотрела на мокрый чахнущий пейзаж, проплывающий за окном.
– А тебя, похоже, сильно тронула судьба этого... насекомого.
– А ты решила, что все вокруг умирает как‑то медленно, да? И надо всем помочь в этом деле? – Уэллетт перевела дух. – Прости. Ты права. Я просто... проходит время, и начинаешь им симпатизировать, понимаешь? Когда работаешь тут слишком долго, все кажется... ценным.
Кларк ничего не ответила. Машина обогнула трещину в дороге, закачавшись на рессорах воздушной подушки.
– Я знаю, что в этом мало смысла, – помолчав, признала Уэллетт. – Бетагемот вроде как не так много и изменил.
– Что? Посмотри в окно, Така. Все умирает.
– Все и так умирало. Может, не так быстро.
– Хм. – Кларк взглянула на доктора. – И ты действительно считаешь, что кто‑то подбрасывает нам лекарство через бруствер?
– От человеческой глупости? Навряд ли. А от Бетагемота... Кто знает?
– И как оно может действовать? В смысле, что еще‑ то не пробовали?
Уэллетт, покачав головой, негромко рассмеялась:
– Лори, ты меня переоцениваешь. Я понятия не имею. – Она на мгновение задумалась. – В принципе, может быть что‑то вроде решения гориллы.
– Никогда о таком не слышала.
– Лет двадцать назад, в Африке. Горилл практически не осталось, а местные подъедали тех, кто выжил. В общем, одной группе по охране природы пришла в голову блестящая идея: они сделали горилл несъедобными.
– Да? И как же?
101
Гомеозисные гены – гены определяющие процессы роста и дифференциации в организме, именно они отвечают за программы развития внутренних органов и тканей (прим. ред.).