Хуню шла впереди, Сянцзы – за ней. Вот и искусственные озера перед дворцами. На мосту пустынно и тихо; бледный свет озарял два больших ледяных поля по обе стороны моста. Вдали на озерных берегах неподвижно застыли беседки, отбрасывая едва различимые тени и поблескивая желтыми черепичными крышами. Деревья на ветру слегка раскачивались. Луну окутала туманная дымка. От изваяний на берегах трех озер[13], взявших в кольцо дворцы, веяло холодом. Зловещую картину дополняла устремленная в небо белая пагода.
Хуню и Сянцзы поднялись на мост. Сянцзы замерз и дрожал. Обычно, когда он катил через мост коляску, то смотрел под ноги, боясь оступиться. Сейчас он мог оглядеться, но картина, представшая перед ним, вселила в сердце страх: серый лед, покачивающиеся тени деревьев, скорбно-белая пагода; казалось, все это с дикими воплями сейчас сорвется с места и куда-то умчится. Особенно пустынно и жутко было на белокаменном мосту, даже фонари излучали какой-то леденящий мрачный свет.
Сянцзы не хотел идти дальше, не желал ни на что смотреть, а тем более оставаться с Хуню. Он с удовольствием бросился бы вниз головой, пробил лед и замер в глубине, как мертвая рыба.
– Ну, я пошел, – буркнул он и повернул обратно.
– Значит, до двадцать седьмого! – бросила Хуню вслед удалявшейся широкой спине Сянцзы. Она кинула взгляд на пагоду, вздохнула и пошла по мосту.
Сянцзы шагал быстро, словно за ним гнался сам дьявол. Он шатался как пьяный и возле Туаньчэна[14] едва не наткнулся на стену. Прислонился к ней и чуть не расплакался. Так простоял он несколько минут, как вдруг со стороны моста донесся голос Хуню:
– Сянцзы, Сянцзы, вернись!
Он медленно повернул к мосту. Хуню с улыбкой шла ему навстречу.
– Иди сюда, Сянцзы, я тебе кое-что дам…
Не успел он сделать и десятка шагов, как она оказалась рядом.
– Возьми свои тридцать юаней! Здесь недоставало нескольких мелких монет – я добавила. Держи! Видишь, как я к тебе отношусь – забочусь, душой болею. Ничего мне не надо, только не будь неблагодарным. Возьми и спрячь хорошенько. Потеряешь – пеняй на себя!
Сянцзы взял деньги – целую пачку кредиток, – постоял молча, не зная, что сказать.
– Ну ладно, увидимся двадцать седьмого! – засмеялась Хуню. – Не пожалеешь!
Сянцзы держал деньги и растерянно глядел ей вслед, пока она не скрылась за мостом.
Луна снова спряталась за облака, свет фонарей стал ярче. На мосту по-прежнему было пустынно, холодно, бело. Сянцзы бросился бежать как сумасшедший. И все время перед глазами у него стоял белый безлюдный мост.
У себя в комнате Сянцзы первым делом пересчитал кредитки. Пересчитал несколько раз – от потных рук бумажки слипались. Наконец засунул их в копилку и, присев на край кровати, тупо уставился на свою глиняную сокровищницу. Он решил пока ни о чем не думать. С деньгами можно найти выход из любого положения. Он был уверен, что копилка решит все вопросы, и незачем ломать голову. Юйхэ, Цзиншань, белая пагода, Хуню, ее живот… все это сон. А проснется – увидит, что в копилке тридцатью юанями больше. Это – действительность.
Налюбовавшись копилкой, Сянцзы спрятал ее и решил хорошенько выспаться. Во сне забываются и не такие неприятности. К тому же утро вечера мудренее…
Он лег, но уснуть не мог. Заботы пчелами кружились вокруг, жужжали, жалили, причиняя острую боль.
Он гнал от себя всякие мысли, да и о чем, собственно, думать, если Хуню отрезала ему все пути. Выхода не было.
Проще всего бежать из столицы куда глаза глядят. Но Сянцзы согласился бы даже сторожить пагоду на Бэйхае, лишь бы не возвращаться в деревню. А что, если уехать подальше? Но он не знал города лучше Бэйпина и не в силах был его покинуть. Даже умереть он хотел бы только здесь.
В таком случае вообще не о чем думать. Хуню сделает, как сказала. Пока своего не добьется, не отстанет. И всюду его разыщет. А с ней шутки плохи! Обозлится, так чего доброго, втянет в это дело Лю Сые. А тот подкупит одного-двоих – и прихлопнут его где-нибудь в темном углу.
Сянцзы вспомнил, что говорила Хуню, и почувствовал себя в ловушке. Он связан по рукам и ногам. Трудно разобраться во всех хитростях этой женщины, но одно он знал точно: из ее сетей не ускользнет даже самая маленькая рыбешка! Что-то огромное надвигалось на Сянцзы, давило своей тяжестью.
13
Имеются в виду Бэйхай, Чжунхай и Наньхай (Северное, Центральное и Южное моря), окружающие Запретный город.