Это было не сколько для уничтожения живой силы противника, а для принуждения артиллерии врага открыть ответный огонь.
Контрбатарейная борьба ныне не особо развита, применяется только при удобном случае, в основном современная доктрина применения артиллерии предусматривает использование её против пехоты, дабы деморализовать её, проредить её ряды и поспособствовать уничтожению собственной пехотой. То есть специально артиллерийские дуэли тут никто не устраивает и этому есть ряд логичных причин: дальность стрельбы отлитых из бронзы или чугуна пушек оставляет желать лучшего, точность тоже, а скорострельность – это отдельная песня.
Всё дело в системах мер и работе отдельных мастеров, у которых эти системы мер, как правило, свои. Именно поэтому в армиях Европы на вооружении стоят сотни калибров артиллерийских пушек, мушкеты вообще порой обладают уникальными и неповторимыми характеристиками, что вызывает жуткую головную боль у монархов и командующих их армий.
А вот станки Таргуса одержали блистательную победу в битве за точность, пусть и ценой страшных потерь среди нервных клеток мастеров и Таргуса.
Местные системы мер и весов, которые включали в себя архаичные длины локтей, пяток, мизинцев и ладоней, его не устраивали, поэтому он ввёл свои. Эталоном послужило самое среднее из имеющихся зёрнышко риса, разрезанное скальпелем на пять частей. Так он получил рисовый миллиметр. Уже после он высчитал сантиметры, дециметры, метры, а затем и километры. Не самый умный способ создания своей метрической системы, но зато эталонов у него много: рисовых зёрнышек идентичного эталонной он выбрал несколько сотен, к тому же удалось наладить производство линеек, штангенциркулей, простых циркулей, измерительных лент, транспортиров и даже ограниченной серии логарифмических линеек, а также угольников и рейсшин. Всё это было незаменимо в чертёжном деле, а потом и в производстве.
Дело было три года назад, Таргус тогда откладывал все эти мазохистские вычисления как мог, но в итоге пришлось браться и делать.
В итоге у Таргуса в «Промзоне» налажено изготовление точных инструментов, использующих разработанную им же систему мер, причём они не являются каким-либо секретом и продаются свободно, так как Таргус знал, что появление на рынке точных измерительных приборов с новой системой мер ни на что не повлияют, так как мастера и подмастерья будут продолжать использовать свои системы мер, на которых их учили. В ближайшей перспективе следует ожидать некоторого роста точности в прилегающих государствах, но он не будет каким-то феноменальным. В отдалённой же перспективе кто-то последует примеру Таргуса и попробует изобрести свою систему мер, с латрункули[28] и лупами[29]. Это грозит, при условии принятия новой системы сообществом, увеличением точности изготовления деталей и механизмов, а следовательно и технологическим рывком. Впрочем, не исключено, что кто-то из монарших особ навяжет своим мастерам шлезвигскую систему и тогда прогресс в точности будет происходить заметно быстрее.
Пушки единого калибра, почти идеально совпадающего с калибром снарядов, стреляют очень далеко, теперь даже дальше, чем во времена Шлезвигской войны, так как удалось подобрать оптимальную развеску метательного заряда: пушкам удаётся доставить шрапнельные бомбы почти на два километра, а ядра и бомбы на полтора. В случае с гаубицами расклад несколько иной: шрапнельные бомбы они докидывают на километр, а бомбы где-то на восемьсот метров. С учётом того, что вражеская артиллерия редко когда может добросить ядро района цели на расстоянии девятисот метров, предпочитая стрелять на пятьсот-семьсот метров, условия для контрбатарейной борьбы у пушек и гаубиц практически идеальные. А если учесть точность…
Вот и сейчас, открывшие огонь пушки франков выдали своё местоположение и скоро начнут расплачиваться за это кровью.
– Огонь по артиллерии из всех стволов! – повернулся Таргус к сигнальщику, стоящему рядом.
Его командирская вышка тоже претерпела некоторые изменения: она обзавелась колёсами с бронзовыми амортизаторами, более продвинутой бронёй из листовой стали, а также встроенным телескопом, заказанным за очень большие деньги в Венеции. В руках такой не потаскаешь, зато на подвижном штативе он превращается в почти идеальный способ быть в курсе дел не только в наступающих войсках, но и в стане врагов. ПОЧТИ идеальный только потому, что изображение в нём перевёрнутое, что несколько сбивает с толку и требует определённого приспособления.
28
Латрункули, latrunculi (лат.) – полное название звучит как Ludus latrunculorum, то есть игра солдатиков/наёмников. Это такая древнеримская игра шашечного типа. Версия с полем 8×8 считается прабабушкой шашек на 64-клеточной доске. В Древнем Риме игра была крайне популярна, встречаясь даже в таких тогдашних жопах мира как Виндоланда, каструм близ Вала Адриана, что в провинции Британия. Археологи обнаружили там каменную доску с игровым полем для игры в латрункули, причём не одну, а целых пять. Известно, что по латрункули проводились турниры.
29
Лупа, lupa (лат.) – буквально переводилось с латыни как «волчица», но хитрожопые древние римляне первоначально подразумевали под этим проститутку, а потом как-то так получилось, что эвфемизм заменил слово и оно стало обозначать то, что обозначает. Обитали лупы в лупанариях, как в те времена называли бордели. Бизнес был широко распространён в Древнем Риме, в качестве косвенного доказательства может служить город Помпеи, выкопанный из-под вулканического пепла: первоначально насчитали 35 лупанариев на город с двадцатитысячным населением, потом осётра чутка урезали, сократив численность идентифицированных зданий до 24, но тем не менее часть учёных до сих пор считает, что лупанариев было 35. Располагались лупанарии преимущественно над винными лавками, где можно было бухнуть, от этого захотеть большой и чистой любви, понять, что такой поблизости нет, а в этот момент вниз очень удачно спускаются симпатичные барышни и предлагают её суррогат за небольшие деньги. Также следует сказать, что в Помпеях был и полноценный лупанарий на 10 комнат.