«Я не бросила их. Но я не могу бросить Фабрицио. Не сейчас. Анджела в школе».
«А Эмма? Маленькая, миленькая Эмма, от которой никак не избавиться? Где она?»
Франческа не ответила.
«Эй, — сказал дом, — ты же знаешь, врать бесполезно».
«Я попросила Карло. Чтобы он посидел с ней. Пару часов».
«С каких это пор Карло работает у тебя нянькой?» «Мы должны помогать друг другу, по-соседски.
Я никогда его раньше ни о чем не просила».
«А мать Карло знает? Она дома?»
«Мамы нет, она на работе».
«Так позволь уточнить. Ты отводишь Эмму к Карло, а потом идешь к Фабрицио. Почему ты не позвала Карло сюда?»
«Потому что…»
«Дело в том, что ты хочешь убрать свидетеля. Молодец, Франческа. Я горжусь тобой. Должен признаться, на этот раз ты меня удивила. Теперь все идеально. Ты отправила старшую дочь в школу, заплатила пару монет шестнадцатилетнему подростку, доверила ему годовалую девочку. Какая организованность».
«Те, у кого есть дети, не могут импровизировать. Только организовывать».
«Организовывать что? Зачем ты это делаешь?»
«Ради Фабрицио. Потому что я не слышала и не видела его после пожара. Потому что он тысячу раз спасал меня, и теперь моя очередь ему помочь».
Дом грохнул взрывом смеха, затрясся от хохота. Франческа потеряла равновесие. Прислонилась к стене. Но та внезапно оказалась уже не из кирпича и извести, а из резины или пластилина и прогнулась под весом Франчески. Она почти повалилась на пол, но тут стена затвердела и вновь стала надежной опорой.
«Давай, продолжай, Пресвятая Франческа, мать сирых и убогих[34]», — сказал дом.
Но она устала спорить. И хотела получить ответы. «Ты знаешь, почему они взъелись на Фабрицио, не так ли, дом? Знаешь! Ты знаешь все».
«Хватит, Франческа, время уходит. Тик-так, тик-так. Иди к Фабрицио, или через минуту пора будет забирать Эмму. Те, у кого есть дети, не могут импровизировать. Только организовывать».
«И давно ты это знаешь?»
«Ах, Франческа, — сказал дом. — Только дурак не понял бы этого. С самого начала».
«Тогда расскажи мне. Расскажи. Ты должен мне рассказать!»
«Я ничего не должен, моя дорогая пресвятая мать и просветленная женщина. У меня нет обязательств. Я делаю, что хочу. И говорю, что хочу».
«Тогда просто скажи».
Тишина. Вдали пронзительная тревожная сирена.
«Дом?»
Тишина. Сирена. Свирепые крики чайки.
«Ты не можешь сейчас молчать! Ты должен говорить!»
«Тик-так, тик-так».
«Дом, пожалуйста!»
«Жизнь — это вопрос логики, Франческа. Причина и следствие. Разве тебя не учили этому в начальной школе? Ты такая глупая. Ты как ребенок, только постаревший. В конце концов, посмотри на свое тело: оно сдает позиции».
Франческе хотелось взглянуть на себя, но пока ей удавалось сопротивляться этому желанию.
«Пожалуйста, дом, клянусь, не буду…»
«Прыгни раз, прыгни два, — скандировал дом. — Поклонись. Повинись»[35].
«Поговори со мной!»
«Ладно, ладно», — сказал дом, словно отмахиваясь от комара. И замкнулся в себе, в глубине себя, и Франческа знала, что, даже если она встанет на колени, он больше не заговорит.
«Пошел ты», — сказала она и вышла.
Прыгни раз. Прыгни два. Поклонись. Повинись. Она остановилась перед лифтом. Может, дом выполнил ее просьбу. Все дело в логике. Ей придется прыгнуть.
Совершить логический прыжок. Залезть в головы обитателей кондоминиума. Поклонись — Фабрицио никому не желал зла и не совершал его. Повинись — в том, что он сделал. Но что?
Ответ взорвался не в ее голове, а в груди. Ослепил.
И как она раньше не подумала об этом?
19
Теперь она знала, почему соседи ополчились на Фабрицио. Это было ужасно. Настолько абсурдно, что ее разум отвергал это изо всех сил. Но хватит. Теперь Франческа столкнулась с реальностью. Жильцы сошли с ума.
Однако оставался один вопрос, который не переставал мучить ее, пока она стояла перед дверью Фабрицио. Массимо все знал? Знал о судебном процессе без возможности подать апелляцию, на который жильцы кондоминиума выставили Фабрицио, и о бессмысленном приговоре, который вынесли ему без каких-либо доказательств (давно ли это случилось)? Или эти засранцы потихоньку делают ее мужа одним из них и, когда окончательно приручат, взорвут ее жизнь?
Но почему, черт возьми, почему, если Массимо все знал и был согласен с ними, он не заставил ее покинуть это опасное место? Ее и девочек.
34
Франческа (Франциска) Римская (1384–1440) — католическая святая, монахиня, мистик, основательница Конгрегации бенедиктинок-облаток.