– Я вернулась, – сказала она, прежде чем он успел вымолвить хотя бы слово.
– Хочешь прийти ко мне?
– Нет. Слишком устала. Лучше ты ко мне.
Через сорок секунд раздался стук в дверь. Они поцеловались. Петра привела его на кухню, где предложила остатки горячего шоколада.
– Спасибо. Мне кажется, он больше нужен тебе.
Она положила голову ему на плечо.
– Откуда ты знаешь?
В гостиной они молча лежали на диване в объятиях друг друга. Наверное, это продолжалось бы еще какое-то время, если б Фрэнк не спросил:
– Что мы такое слушаем?
– Песню «Exit Music (For A Film)». Тебе нравится?
Он поморщился.
– Слишком мрачно.
– Знаю, но тебе нравится?
– Чему здесь нравиться? Вгоняет в депрессию.
– Для меня это лучший вид музыки. Моя идея ада – это «Бич бойз».
– Тебе не хочется чего-то более позитивного?
– Так это и есть позитив.
Они легли в постель, но, несмотря на усталость, Петра так и не смогла уснуть. Телефон зазвонил в десять минут второго. Да, они нашли того мужчину. На прошлой неделе на окружной дороге рядом с Порт-де-Берси столкнулись сразу семь машин. Одна женщина погибла, четверо получили травмы, включая Эдуардо Монтойю, туриста из Аргентины, у которого были сломаны обе ноги. Ему была оказана медицинская помощь, и теперь он выздоравливает в частной клинике. Затем голос на том конце линии сообщил Петре, что на самом деле Монтойю зовут Хьюго Пенторал, он гражданин Венесуэлы и начинал как наркоторговец. Последние три года, однако, провел в Европе, подвизаясь в роли низкооплачиваемого неквалифицированного наемного убийцы. Специализировался Пенторал на странах Восточного блока, где его целями обычно бывали не имеющие личной охраны правительственные чиновники, которым хватило мужества быть честными.
Петра положила трубку. Увы, Фрэнк уже проснулся.
– Что-то случилось?
– Ничего, – ответила Петра, выскальзывая из постели.
– Ты куда?
– Надо срочно отправить кое-кому электронное письмо.
– В четыре утра?
В гостиной холодно, но это даже к лучшему. Я думаю о людях, что собираются лететь самолетом, который задумал угнать Халил. Это такие же люди, что и на борту рейса NE027. Они – мои родственники. Они даже могут быть мной.
В головах авиапутешественников то и дело возникают вопросы. Задержат ли рейс? Что, если откажет двигатель? Неужели мы упадем и погибнем? Но много ли людей волнуются по поводу того, что их самолет могут угнать? Мы видим это по телевизору и представляем весь ужас, однако утешаем себя тем, что нас самих вряд ли когда-нибудь постигнет такая судьба – вероятность слишком мала. И вот теперь, прямо сейчас, какие-то люди планируют захватить коммерческие авиалайнеры и взорвать их прямо в небе. Как и в случае автокатастроф, нам кажется, что жертвой террористов может стать кто угодно, но только не мы. Пока это не случается с нами. И тогда уже слишком поздно что-либо с этим поделать.
Я отправляю Серра электронное письмо.
Табличка на двери цокольного этажа «Англо-египетской грузовой компании» извещала, что та закрыта. По ту сторону ржавой ограды, из трещин в бетоне проросла трава. Смог успел окрасить ее в серый цвет. Петра распахнула ворота и шагнула с улицы Эрлс-Корт-роуд. За ее спиной в сторону Темзы тянулся вечерний поток автомобилей. Она спустилась по ступенькам вниз. Табличка с названием компании была прибита над дверью с железными прутьями поперек матового стекла – защита от вандалов. Петра заглянула в главное окно, защищенное таким же образом, но ничего не увидела. По ту сторону грязного стекла шторы были задернуты.
Расследование, которое провели в Маджента-Хаус, выяснило, что здание находится в собственности фирмы «Форест проперти сервисиз», которой принадлежит и здание студенческого общежития «Аль-Шариф», а также турагентство «Ар-Джей-Эн трэвел» на Хогарт-роуд. В свою очередь, сама фирма «Форест проперти сервисиз» принадлежала французской инвестиционной фирме «Маршан» с главным офисом в Париже. Петра ничуть не удивилась, узнав, что в ее совет директоров входил Серра. Адрес ей был известен еще из его личных файлов в Париже.
Справа от двери имелся небольшой темный проход, который вел к запущенному палисаднику за зданием. Не считая цокольного этажа, само здание было жилым, хотя и не так, как то предусматривал архитектор. Согласно данным администрации Королевского боро[12] Кенсингтона и Челси, каждый этаж был поделен на две или три квартиры. Число занятых квартир постоянно менялось. По какой-то причине на данный момент здание практически пустовало.