— Катя, — представилась она.
— Никколо, — юноша поклонился.
Внезапно он осознал, что тоже голый, и его охватило острое чувство стыда. Никколо представил друзьям Людовико, но женщина лишь бросила на вампира неодобрительный взгляд и тут же начала что-то рассказывать Гристо. Тот перевел слова Кати на греческий:
— Она говорит, что ты такой же. У тебя волк в крови.
Посмотрев на женщину, Никколо с сожалением покачал головой.
— Я не понимаю, как это возможно. Да, ритуал был проведен, но не до конца. Я не должен был стать вервольфом.
Услышав перевод Гристо, Катя энергично замотала головой.
— Ты такой же, как и она. Тебя сделал оборотнем вовсе не ритуал, — переводил Гристо, вслушиваясь в поспешную речь подруги. — У тебя волк в крови. Он был всегда, с самого твоего рождения.
— Что это значит, что у меня волк в крови?
— Меня вот… сделали волком. Она подарила мне волка, чтобы мы могли быть вместе. Но она сама и есть волк. Она такой родилась. Ее род — род волков.
Никколо удивленно нахмурился.
— Скажи ей, что у меня в семье не было оборотней. Мои родители не были вервольфами. Только я такой. Я родом из Италии, черт побери, у нас такое вообще-то не считается нормальным!
На этот раз Катя говорила дольше, и Гристо дослушал ее речь до конца, прежде чем переводить.
— Волчья кровь есть и в Италии. Давным-давно оборотни пришли вместе с кочевыми племенами восточных степей. Они шли за ханом Аспарухом[65] и сражались вместе с людьми. Их почитали, как тому и надлежит быть. Когда сыновья хана Кубрата пошли каждый своей дорогой, оборотни продолжили им служить. Один из сыновей Кубрата отправился в Италию. Его звали Альцек[66]. Среди его воинов тоже были оборотни. Когда из Рима и Константинополя пришли христиане, кочевники отступились от своих взглядов и приняли Христа. Но оборотни остались вместе с ними — иногда окруженные все тем же почетом, иногда таящие свою сущность.
— Погоди-погоди, — остановил его Никколо, пытаясь осознать смысл этих слов. — Ты хочешь сказать, что мои предки были кочевниками? Но я из итальянской семьи!
— Да, они были болгарами, — Гристо пожал плечами. — Все это было так давно. Кто сможет сказать, кто стоял у истоков вашей семьи?
— Но почему я? Почему не мои родители? Не моя сестра?
Гристо перевел этот вопрос, и Катя опять начала говорить.
Никколо нетерпеливо ждал, не сводя глаз с ее заострившегося лица. Даже сейчас в ней еще проглядывали волчьи черты — в блеске глаз, в наклоне головы, когда женщина к чему-то прислушивалась.
— Она говорит, что если ты можешь оборачиваться в волка, то на это способна и твоя сестра, если у вас одни и те же родители. Иногда кровь молчит, но она не может онеметь.
Внезапно Никколо представил себе, как Марцелла впадает в ярость, что с ней не раз случалось, и тогда… Об этом даже думать не хотелось. Ужасно, просто ужасно.
— Как мило, — фыркнул Людовико. — Целая семья волчат.
Зарычав, Катя отрывисто пролаяла пару слов, но Гристо схватил ее за руку и начал в чем-то убеждать.
— По-моему, я ей не нравлюсь, — сухо заметил вампир.
— Она благодарна тебе, — объяснил Гристо. — Но нам, вервольфам, нелегко находиться рядом с тобой. Ты должен уйти.
— Нет проблем, в этой восхитительнейшей гостеприимной стране меня больше ничто не задерживает. А ты что будешь делать, Никколо?
Юноша неуверенно перевел взгляд с пары оборотней на Людовико и обратно. Он думал о словах Гристо, о предложении пожить в стае и попытаться понять, кто он на самом деле такой. «Кем бы я ни был, у меня все равно есть обязательства», — понял Никколо.
— Сперва я должен позаботиться о моей семье и предупредить друзей, — объяснил он. — Но я хочу многое узнать и многому научиться. Мы сможем увидеться еще?
— Мы всегда будем тебе рады, волчонок. Твое место рядом с нами. Катя научит тебя принимать твое наследие. Она поможет тебе… восстановить душевную целостность.
Женщина улыбнулась Никколо, и тому на мгновение показалось, что он попал домой.
— Дорогая графиня, не было никакой необходимости приходить сюда лично, — коренастый секретарь министра иностранных дел едва мог скрыть свое недовольство ее внезапным визитом. — Я уверен, что письменное прошение…
— Опять не дало бы никакого результата, — перебила его Валентина.
Ее терпение было на исходе. За последние недели она написала множество писем, общалась с разными политиками, задействовала все рычаги, чтобы выяснить судьбу Людовико, но ее муж, казалось, как сквозь землю провалился.
65
Хан Аспарух — третий сын хана Великой Болгарии Кубрата, жил в конце VII в. н. э., основал первое болгарское государство на Дунае.
66
Альцек — пятый сын хана Кубрата, привел своих сторонников-болгар в Италию, где они и осели.