— Валентина, дорогая моя! Как я рада вновь видеть тебя в Коппе!
— Благодарю, мадам, — девушка попыталась присесть в реверансе, но у нее ничего не получилось, так как де Сталь продолжала ее обнимать.
Выглянув из-за плеча мадам, Валентина растерянно улыбнулась Никколо.
— Мадам? Что за глупости, дитя. Зови меня Жермена, — баронесса наконец-то отпустила Валентину и повернулась к Никколо.
Под ее пристальным взглядом юноша смущенно улыбнулся, однако, судя по всему, мадам понравилось то, что она увидела, и баронесса протянула Вивиани руку в перчатке. Он вежливо склонился в поцелуе.
— А вы, несомненно, тот самый юный герой, которому удалось спасти Валентину от подлых разбойников, n’ est-ce pas[26]?
— Я бы так это не назвал, мадам. Я не совершил ничего необычного, и…
— Красивый, отважный и скромный, — улыбнулась де Сталь.
— Это Никколо Вивиани, шевалье д’Отранто. И он действительно спас меня.
— Что ж, тебе повезло, — подмигнула ей баронесса.
Никколо покраснел, но не успел он и слова сказать, как мадам уже подхватила их с Валентиной под руки и потащила к широкой лестнице, ведущей на второй этаж.
— Пойдемте же в салон. Там мы сможем спокойно поговорить. Сегодня мои гости направились в Женеву, бессовестно оставив меня в одиночестве, и я не откажусь от приятной компании.
По пути к лестнице Никколо обратил внимание на две картины, висевшие слева и справа от двери на первом этаже. Судя по стилю, картины были написаны не очень давно. На них были изображены сцены охоты. Проходя мимо, юноша присмотрелся к ним повнимательнее.
Картина справа изображала охотников, скакавших на лошадях вверх по холму. На вершине холма егеря и псы безуспешно пытались загнать волка. На картине слева те же охотники окружили волка под деревом, псы уже набросились на зверя, а волк, широко распахнув глаза и обнажив клыки, защищался.
— Волки? — полувопросительно протянул Никколо.
Мадам де Сталь остановилась.
— О да. Омерзительно, правда?
— Вы не любите волков?
— Я имела в виду картины. Они такие темные. И кровавая охота?.. Нет, я предпочла бы что-то более веселое.
Никколо это не удивило. Насколько он слышал, весь замок был обставлен занятнейшей мебелью, в огромные окна лился свет, а в нишах и углах комнат можно было увидеть скульптуры, картины и миниатюры любой эпохи. Эту коллекцию явно собирали, повинуясь зову сердца, а не разума.
— Это волчья охота графа д’Оссонвиля, бывшего егермейстером при Людовике XVI.
— Егермейстером?
— Он был начальником волчьей охоты, — пояснила мадам де Сталь, проводя их вперед.
— А здесь есть волки? — поинтересовался Никколо. — Вчера ночью мне показалось, что я слышу волчий вой.
— Коппе, конечно, захолустье, но не до такой степени, — звонко рассмеялась баронесса. — Волков здесь нет уже много десятилетий.
Никколо, помедлив, оглянулся на картины. Теперь на них играли лучи света, и юноше показалось, что они изменились. Глаза волка будто вспыхнули красным.
16
Когда Людовико прибыл на место, солнце уже село. Впрочем, оно и так целый день не показывалось из-за тяжелых туч. Юноша, открывший графу дверь, смерил его подозрительным взглядом. В этом не было ничего удивительного, учитывая, какая страшная смерть постигла бывшего хозяина хутора.
— Добрый вечер. Я приехал из Женевы, чтобы задать вам еще несколько вопросов по поводу трагической гибели господина Бонне, — Людовико очень хорошо говорил по-французски.
— Вы кто такой? — грубо осведомился паренек.
— Граф Людвиг фон Карнштайн, консультант по особым вопросам при Тайном Совете, старший дознаватель кантона, — не поведя и бровью, заявил Людовико.
Юноша широко распахнул глаза, и граф убедился в том, что и в свободолюбивой Швейцарии титулы и звания вызывают уважение — даже если они вымышленные. Впрочем, выдуманное звание все же лучше, чем вообще ничего.
— И об чем расспрошать будете?
— Просто расскажи мне обо всем, — Людовико протянул пареньку пачку банкнот.