В лексике усиливается сопоставление с 10 августа; за "падением" королевской власти следует "падение" жирондистов", которое Робеспьер прославляет, как мирную революцию, без "пагубного действия", без "пролития крови", как революцию, которая могла бы остановить согласованное антипатриотическое наступление в Бордо, Лионе и Марселе. Однако неспособный успокоить провинцию, переворот вызвал официальные протесты, военную мобилизацию в Кане, Бордо или Марселе и возвращение к плану собрать другой Конвент в Бурже, вдали от Парижа. Хотя Робеспьер ещё не осознаёт полностью масштаба этого движения, названного "федералистским", он думает, что возобновление работы над Конституцией вскоре успокоит французов: "А теперь пусть клеветники мечут свои ядовитые стрелы. Конституция — вот ответ депутатов-патриотов, ибо она труд Горы. Таков наш ответ всем клеветникам, всем заговорщикам, обвинявшим нас в том, что мы хотим лишь анархии"[245].
"Мудрая" и "народная" Конституция
Накануне и на следующий день после 31 мая и 2 июня усталость и утомление охватывают Робеспьера. Я "истощён четырьмя годами революции и удручающим зрелищем торжества всего самого подлого и испорченного", - признаётся он у Якобинцев 29 мая, а затем снова 12 июня. Но он уверен в желании продолжать, ведь так много ещё осталось сделать, начиная с Конституции. С устранением лидеров жирондистов, она может стать похожей на то, чего он ждёт; она наконец может, думает он, сделать "людей счастливыми и свободными с помощью законов". Как всегда, счастье и свобода.
Эту цель Робеспьер уже ставил в Конвенте 10 мая. Перед лицом жирондистов, имеющих большинство в Конституционном комитете, он утверждает, что хорошая Конституция должна гарантировать, чтобы "граждане всегда с уважением относились к правам других граждан"[246] (его противники согласны), но также, и в особенности, должна "защищать общественную и индивидуальную свободу против самого правительства"[247]. Подозрительность выражена не только по отношению к исполнительной власти, но также по отношению ко всем, кто осуществляет публичную власть; это во многом вызвано конфликтом с Жирондой. Прежде, чем предложить решение, Робеспьер опирается на правило: "что народ добр, а его уполномоченные могут быть развращены; что в добродетели и суверенитете народа следует искать предохранительное средство против пороков и деспотизма правительства"[248]. Он предлагает тщательно контролировать исполнительную власть, но также избранных; они должны быть назначаемы на короткий срок; совместительство мандатов должно быть строго запрещено, преступное обогащение сурово наказано. Он мыслит также живую демократию, где компенсация избирателям позволила бы самым бедным посвятить своё время общественным делам, где законы рождались бы в Собрании, совещающемся в "роскошном и величественном здании"[249], под бдительными взглядами двенадцати тысяч граждан. Он мечтает о народе, всегда являющемся хозяином своего суверенитета, имеющем возможность отзывать своих уполномоченных, когда это будет ему угодно, "без каких-либо других мотивов, кроме принадлежащего ему права"[250]. Республика создана для граждан; только для них.
В то время, как Чрезвычайный уголовный трибунал судит, как армии сражаются на границах и в Вандее, как противостояние Жиронда-Гора близится к завершению, слова Робеспьера рождаются в гибельной атмосфере, чтобы представить грядущую демократию. Однако в дебатах в Конвенте, его предложения далеки от того, чтобы быть согласованными; в своей речи и двадцати статьях своего проекта Робеспьер прочерчивает глубинную линию, которая разделяет его с жирондистами. Похвальное слово республике раскрывает его подозрения в отношении их республиканизма; надежда на тщательный контроль над их уполномоченными выдаёт его страх перед "аристократической Конституцией", выгодной "для всех честолюбцев", "для всех аристократов-буржуа, которые испытывают ужас перед равенством", и даже для бывших дворян.
В июне 1793 г. свержение жирондистов приглушает его страхи, по крайней мере, по одному пункту; он снова доверяет Конвенту и его работе. Даже если он сожалеет об отсутствии нескольких "народных статей" в конституционном проекте Эро-Сешеля, представленном 10 июня, он оценивает его положительно; он вдохновлён Горой. Продуктивные дебаты, в которых он выступает раз двадцать, позволяют подготовить текст Конституции и предшествующей ей декларации всего лишь в течение двух недель. Робеспьер выказывает внимание к словам, отказываясь, чтобы речь шла о Декларации прав "и обязанностей", так как обязанности "естественно проистекают"[251] из прав; внимание к разделению исполнительной и законодательной властей, вторая должна сохранять главенствующую роль, особенно в исполнении договоров; внимание к власти суверена, который может отклонить закон при помощи голосования в первичных собраниях. Он также бдительно следит за соответствием принципам, предлагая вписать в Конституцию право на "всеобщее образование"[252], оформлять общественные акты от имени "французского народа" (а не "Французской республики"[253]), вернуться к идее об освобождении от налогов самых бедных: "Я как-то разделял ошибку Дюко, мне думается даже, что я об этом где-то писал; но я обращаюсь к принципам, меня просветил здравый смысл народа, понимающего, что милость, которую ему предоставляют, оскорбительна. Действительно, если вы декретируете, особенно если вы внесете в конституцию пункт о том, что бедность исключает почетную обязанность принимать участие в удовлетворении нужд отечества, то вы декретируете унижение наиболее чистой части нации. […] Я требую, чтобы этот пункт был включен в конституцию, чтобы бедняк, который должен внести один грош налога, получал его от отечества для внесения обратно в общественную казну"[254].
245
О проекте Конституции. Речь в Обществе друзей свободы и равенства 10 июня 1793 г. // Робеспьер М. Избранные произведения. Т. 3… С. 10.
246
О Конституции. Речь в Конвенте 10 мая 1793 г. // Робеспьер М. Избранные произведения. Т. 2… С. 337.
247
Там же. С. 339. Я немного изменила текст цитаты в соответствии с оригиналом, чтобы он был согласован с предложением.
250
Там же. С. 346. Тоже несколько поменяла цитату в соответствии с оригиналом и для удобства.
251
Выступление в Конвенте 23 июня 1793 г. // Робеспьер М. Избранные произведения. Т. 3… С. 24.
254
О Конституции (продолжение). Выступление в Конвенте 17 июня 1793 г. // Робеспьер М. Избранные произведения. Т. 3… С. 20.