Когда Робеспьер не является защитником, он становится судьёй. Он регулярно заседает в епископском зале Арраса, где он разбирает гражданские и уголовные дела, некоторые из которых имеют особое значение. Именно здесь, в неизвестный нам день, он непосредственно сталкивается со смертной казнью. На данном этапе Робеспьер не выступает против неё категорически, как позднее в Учредительном собрании; и всё же, когда он должен высказаться за применение её к преступнику, он, кажется, сомневается в том, что поступает справедливо. Его сестра Шарлотта утверждает, что его тревога была такой сильной, что он ушёл в отставку. На самом деле, он остался на посту. Но его плохое самочувствие в тот момент было подтверждено несколько лет спустя, в Конвенте, его коллегой Гюффруа: "Робеспьер старший должен вспомнить о моей непоколебимости, когда, будучи оба судьями в епископском зале Арраса, мы осудили на смерть некоего убийцу. Он должен вспомнить, мне кажется, о наших философских и филантропических спорах, и даже о том, что ему стоило гораздо больших усилий, чем мне, заставить себя подписать приговор". К тому же, это не единственный его опыт судьи; иногда он замещает Бюиссара, исполняя его обязанности в качестве члена суда присяжных, в превотальном кресле маршальского суда Арраса.
Деятельность адвоката и судьи - это первое, что столь страстно увлекает Робеспьера. Попытаемся приблизиться к нему за работой... Возникает несколько сложностей; от его судебных речей, его ходатайств, его консультаций, его профессиональной переписки остались только отрывки. Архивы адвоката были утеряны. Однако существует исключительное и красноречивое свидетельство его практики. Речь идёт о дюжине юридических записок, напечатанных между 1782 и 1789 гг.; к пяти, воспроизведённым в собрании сочинений Максимилиана Робеспьера изложениям обстоятельств дела[52], добавляются ещё пять текстов, переизданных в начале ХХ века Барбье и Велле, а также два других, ни разу не упомянутых до сих пор, которые мне удалось обнаружить в библиотеке Сорбонны и в одной частной коллекции.
Во Франции XVIII столетия юридические записки позволяют адвокату представить факты гражданского или уголовного дела и средства, с помощью которых он намеревается его защищать. Статьи, вручённой суду до окончательного судебного решения, может быть достаточно ему самому или она может помочь во время защитительной речи. В подавляющем большинстве случаев, она остаётся строго юридическим сочинением, которое, прежде всего, свидетельствует о желании выиграть дело во Дворце правосудия и на публике; но временами её стиль становится более литературным, а её тема становится созвучной великим спорам века об обществе, религии, законах и нравах. Именно этот тип дел нравится Робеспьеру. В Аррасе он тщательно выбирает дела, заслуживающие публичной защиты, и, за исключением одного-двух, все они потенциально могут стать знаменитыми. По своей сути они обращаются к вопросам, которые выходят за рамки личных дел, дают простор для богатых риторических фигур и pathos, которые могут привлекать. Конечно, для них находится фактическая и правовая база, но также и эмоции; много эмоций.
Его парижский опыт оставил свой отпечаток. Робеспьер вспоминает о юридических записках знаменитых дел, комментируемых и обсуждаемых публикой; он также вспоминает о тех исключительных защитительных речах, в которых энергия, блеск, сила и красноречие влияют на изложение обстоятельств дела; он также читал тех авторов, которые призывают к свободному юридическому стилю, тщательно выбранному и чувствительному. Как предложил будущий член Конвента Бриссо в "Независимом из сословия адвокатов" (1781), нужно отказаться от "готического" стиля своих предшественников, чтобы заговорить языком истины и эмоций. Адвокат сможет "блистать, как Цицерон или Демосфен, - пишет Бриссо, - если, подобно им, он присоединит к качествам юрисконсульта качества оратора, к своим природным талантам - универсальные познания, а особенно, если этот благородный энтузиазм, который воспламеняется при виде угнетённой невинности, торжествующей несправедливости, непрестанно горит в его сердце; одним словом, если свобода может царить в его речах".
Свобода слова и свобода письма. К этому стремится Робеспьер.
52
В оригинале слово factum. На латыни оно значит "деяние", "поступок", "сделанное". С французского переводится "изложение обстоятельств дела". Видимо, это юридический термин, который здесь у Лёверса использован как обозначение и для самих дел, и юридических записок по ним.