После некоторого периода колебаний, Робеспьер следует совету Огюстена и публикует приблизительно в конце мая 1790 г. девятнадцать страниц своего "Письма г. де Бометсу [sic]"[109]. Он оправдывается, объясняя, что далёк от того, чтобы требовать роста налогового бремени в Артуа, что он хотел увеличить число активных граждан, устранив тот момент, чтобы при определении ценза учитывались только прямые налоги. Он с ироний признаёт, что его январское предложение "было покушением на деспотизм и аристократию". Оправдавшись, Робеспьер обвиняет. Он выступает против ограничений, установленных для права на гражданство: "Это огромный скандал, когда намереваются оспорить у граждан наиболее священные из всех их прав, под предлогом большего или меньшего налогообложения, то есть большего или меньшего богатства". Он обвиняет также Бриуа де Бомеца, его защиту Штатов Артуа, его честолюбие, его искусство клеветы… "Следуйте вашему роду занятий. Но какой бы выгоды вы не достигли, будьте уверены, что истинные граждане не будут этим ослеплены". В конце защитительной речи семь из пятнадцати депутатов Артуа, среди которых двое дворян, Шарль де Ламет и маркиз де Круа, засвидетельствовали патриотизм Робеспьера. Среди бывших членов третьего сословия Вайан не подписался.
Даже при живой поддержке аррасского клуба Друзей Конституции, одним из основателей которого был его брат, Робеспьер всё же продолжает быть мишенью критики. Критика возобновляется даже с новой силой, когда становится известно, что он предложил разрешить брак священникам (31 мая 1790). "Твое предложение, касающееся брака священников, сделало тебя нечестивцем в глазах наших великих философов в Артуа, - пишет его брат. – […] Ты потеряешь расположение крестьян, если возобновишь свое предложение. Чтоб вредить тебе, прибегают и к этому оружию, только и говорят, что о твоем неверии"[110]. В Аррасе, как и в Собрании, его высказывания вызывают разлад. Робеспьер не может быть безразличен к этому, но он смотрит гораздо шире; в июне 1791 г., когда он оправдывает своё поведение после бегства короля, он не обращается больше только к своим доверителям из Артуа, но ко всем французам. Это подтверждение его известности. Это также политический выбор, который говорит о том, как он понимает миссию депутата.
Депутат человечества
В августе 1790 г. Робеспьер получает письмо выборщика департамента Эн; его тема банальна. Автор сообщает о слухе про утрату свободного рынка своей деревни, Блеранкур, и в этой ситуации взывает к тому, кого он знает, говорит он, "как бога по его чудесам"[111]. Его зовут Луи Антуан де Сен-Жюст. Ему почти двадцать три года. Это первое взаимодействие между двумя мужчинами. Прежде, чем заключить, Сен-Жюст пишет: "Вы не только депутат одной провинции, вы депутат всего человечества и всего государства (de la Republique)"[112]. Идея вновь появляется в июле следующего года в письме директории департамента Буш-дю-Рон: "Все французы – братья, во всех департаментах Империи истинные патриоты должны помогать друг другу, именно по этой причине мы обращаемся к одному из законодателей, наиболее осведомлённых о подлинных правах человечества". Вместо того, чтобы написать одному из избранных от их департамента, они обращаются к Робеспьеру, представителю нации, защитнику человечества. Именно в повторяющемся утверждении его принципов, а также в его удивительной защите Тулона или Авиньона, следует искать истоки этого образа.
109
Вместо "Beaumetz" Робеспьер пишет "Beaumets", намекая на искажение своей фамилии, сделанное Бомецем.
111
Сен-Жюст Робеспьеру. Блеранкур, близ Нуайона, 19 августа 1790 г. // Переписка Робеспьера.