После завершения заседания, посвящённого закрытию Учредительного собрания (30 сентября), в присутствии королевской четы, официально покорной Конституции, депутаты покидают Манеж. Когда выходят "Приёры, Грегуары, Рёдереры, Бюзо, Королле [sic], наконец, все те, чей патриотизм нисколько не отрицается", читаем мы в "Анналь патриотик э литерэр" ("Патриотических и литературных анналах"), многочисленная толпа аплодирует. Под аккомпанемент военной музыкой, воодушевление ещё усиливается, когда, рука об руку, появляются Петион и Робеспьер: "Аплодисменты, браво, крики: "Да здравствуют Петион и Робеспьер! Да здравствуют безупречные депутаты!" – льются со всех сторон. Вероятно, встреча происходит по инициативе одного из столичных клубов; но она искренняя и бурная. В награду за их "гражданскую доблесть" и их "неподкупность" граждане дарят им дубовый венок, оплетённый трёхцветной лентой. Одна женщина передаёт своего ребёнка, чтобы он мог их обнять. Патриоты хотят распрячь лошадей из фиакра, в который они сели, и повезти экипаж сами в знак признания; Робеспьер спускается: "Граждане, - говорит он, - что вы делаете? […] Разве вы уже не помните больше, что вы свободный народ?"
Некоторым Робеспьер внушил тот образ, в котором он хотел, чтобы его воспринимали; но только некоторым. Там, где Перис Дюлюк насмехается над этими "так называемыми великими людьми", "которые не начертали ни одной круглой части буквы "а" в Конституции, от которых не исходило ни одного декрета, ни одного закона по какому-либо вопросу", Камиль Демулен прославляет "двух Катонов от Легислатуры". Кто лучше, чем добродетельный Катон Утический, кто лучше, чем враг Цезаря, храбрый, бескорыстный республиканец, этот человек, который предпочёл скорее отдать свою жизнь, чем жить в стране, лишённой свободы, мог бы олицетворять сущность их обоих? В последующие недели из Страсбурга, из Тюля, из Лиона и из других мест, от Обществ Друзей Конституции выражаются благодарности "добродетельным" Петиону и Робеспьеру.
Учредительное собрание разошлось, его работа завершена. Робеспьер больше не депутат. Он вошёл в историю. В Салоне, который открылся в Лувре примерно в середине сентября, он один из избранных депутатов, таких, как Дюпор, Талейран, братья Ламеты, Мирабо, д'Эгийон или Тарже, портретом которого могут полюбоваться посетители. Вот он, представленный Жозефом Бозом ("весь жёлтый и весь бледный", - пишет некий критик); вот он снова, от Аделаиды Гиар ("весь красный", - пишет о нём тот же самый). Однако его репутация вызывает раскол; его ненавидят одни, те, кто видят в нём только демагога, и он вызывает восхищение у других. В похвалах, которую ему воздают, он друг народа, его чувствительный, бесстрашный, неподкупный и бескорыстный глашатай, готовый при необходимости отдать свою жизнь ради принципов. Тем не менее, он остаётся человеком действующим; 27 сентября м-м Ролан пишет ему: "Вы много сделали, месье, чтобы продемонстрировать и распространить эти принципы; это прекрасно, это утешительно иметь возможность создать такое свидетельство в том возрасте, когда столькие ещё совсем не знают, какое поприще им предназначено; вам остаётся пройти великий жизненный путь, дабы все его отрезки соответствовали началу, и вы пребываете на арене, где ваше мужество не будет иметь недостатка в упражнении".
30 сентября 1791 г. другие, как и Робеспьер, полагают, что Революция не закончена.
Глава 13
Защитник Конституции
В 1789 г. депутаты Генеральных штатов покинули свои "провинции"; в октябре они же, бывшие члены Учредительного собрания, возвращаются в свои "департаменты". Отмеченные за свою деятельность, многие из них начинают осуществлять административные и судебные функции, которые они исполняли во время выборов 1790 и 1791 гг.: вот они, главы департамента или дистрикта; вот они, судьи, рассматривающие дела[129]; вот они также общественные обвинители, как Дютру де Борнье во Вьене или Робеспьер в Париже. Последний должен приступить к своим обязанностям в уголовном суде, который собираются учредить; это выбор избирателей. Это также его собственный выбор. Однако для большей части членов Учредительного собрания отказ от жизни законодателя не становится отказом от политики; они администраторы или судьи, но они также граждане, всецело граждане. Они продолжают свою политическую борьбу по-иному. В Париже, поблизости от клуба Якобинцев, спасению которого он способствовал, недалеко от зала Манежа, где он следил за некоторыми заседаниями Законодательного собрания, Робеспьер хочет стать "защитником Конституции", если использовать название газеты, которую он издаёт, начиная с весны 1792 г.
129
В оригинале: juges du siège, что означает судей, рассматривающих дела, но не занимающихся следствием.