И покуда свой суд юный Геймлин свершал,
Разбежались скорей кто куда стар и мал.
Все страшились, увидев такие дела,
И толпы опасались, что в замок пришла.
Геймлин тут же ворота пошире раскрыл,
Всех гостей он, и конных и пеших, впустил
И промолвил: «Вас рад у себя я принять,
Мы хозяева здесь — так начнем пировать.
Посмотрел я вчера — кладовая полна,
В братнем погребе пять славных бочек вина.
Разлучаться не станем мы, так что вперед,
Все за мною, пусть каждый, сколь хочется, пьет.
Если брат разворчится и нас разбранит,
Дескать, съедено много и погреб разбит,
За брюзжанье будь проклят он Девой Святой!
Буду вам виночерпий, расходы — за мной.
Всем, что этот мерзавец за годы припас,
Я без спросу сегодня попотчую вас.
Кто не рад, что гостями наполнился дом,
За привратником враз полетит кувырком!»
Всю неделю поместье пирами гремит,
Никому не чинят ни преград, ни обид.
В темной башне таится испуганный брат,
Он молчит, хоть весьма разграбленью не рад.
Время быстро летит: день приходит восьмой.
Гости Геймлину молвят: «Пора нам домой». —
«Для чего вы, друзья, собираетесь в путь?
Я ручаюсь, найдется еще что-нибудь!»
Он остаться их просит, тоски не тая,
Но торопятся прочь дорогие друзья.
За ворота уже выезжают они,
Их напутствует Геймлин: «Господь вас храни».
Так устроил он пир, как поведал я вам,
И разъехались гости к себе по домам.
ПЕСНЬ ЧЕТВЕРТАЯ
Эй, садитесь, послушайте, хватит болтать,
Я о Геймлине юном хочу рассказать,
И узнаете вы, коль послушать сошлись,
Что случилось потом, как друзья разбрелись.
Ведь, покуда отважный смельчак пировал,
Брат бесчестный таился и месть затевал.
Вот окончился пир развеселый в свой срок,
И остался наш Геймлин опять одинок.
И едва он друзей по домам отпустил,
Как немедля в большую беду угодил.
Брат-обманщик покинул далекий покой
И к нему устремился с тирадой такой:
«Натворил ты великое множество дел!
Как запасы мои расточить ты посмел?»
Молвил Геймлин: «На гнев не растрачивай сил,
Ведь за этот ущерб я давно уплатил.
Уж семнадцатый год, как тебе отошли
Мои двадцать запашек прекрасной земли.
Умирая, отец завещал мне и скот —
Но его держишь ты, получая приплод.
В возмещенье убытков давнишних как раз
Мы с друзьями съестной истребили припас».
Молвил рыцарь-злодей (сатана ему брат!):
«Милый родич! С тобой поделиться я рад.
Сыновей, как ты видишь, не дал мне Господь,
Мой наследник — лишь ты: мы единая плоть».
«Я согласен! — в ответ ему Геймлин-смельчак. —
Бог свидетель, да будет воистину так!»
Юный Геймлин не ведал, как брат его зол;
И изменник немедля лазейку нашел.
Он с такими словами к нему подступил:
«Ты привратника, помню, со зла утопил,
Я ж поклялся, что воли буяну не дам
И свяжу тебя, брат, по рукам и ногам.
Подчинись — для вассалов да будет урок,
Я тебя накажу, но на маленький срок».
Молвил Геймлин, отнюдь хитреца не кляня:
«Ты исполнишь обет, хоть и любишь меня!»
Тут и слуги пришли, усадили его
И веревкою крепкой скрутили всего.
Подлый рыцарь тогда до конца осмелел
И оковы тотчас наложить повелел.
Стоя рядом, солгал при свидетелях он
И поклялся, что Геймлин рассудка лишен.
Приковали к столбу его в зале большом,
И стоял, не садясь, он и ночью и днем.
Все глазели — и это еще полбеды:
Не давали ему ни питья, ни еды.
Он промолвил: «Теперь я изведал сполна,
Что душа твоя, братец, безбожно черна!
Если б смог об измене я раньше прознать,
Не позволил себя бы без боя связать!»
Двое суток недвижно он в зале стоял,
Брат жестокий ни крошки ему не давал.
Молвил Геймлин, оковами крепко обвит:
«Адам-ключник, стерпел я немало обид,
Пропостился два дня и остался без сил.
Ведь покойный отец тебя, знаю, любил,
Так сыщи-ка ключи от моих кандалов —
Дам тебе я и землю, и денег, и кров».
Молвил Адам (а был он в дому эконом):
«Я семнадцатый год уж при брате твоем.
Если нынче оковы с тебя я сниму,
Всякий скажет, что худо служил я ему».
Молвил Геймлин: «Клянусь я спасеньем души,
Что предатель — мой брат; посему поспеши,
Добрый Адам, скорее оковы открой,
И землею своей поделюсь я с тобой».
Молвил Адам: «Верней ты не сыщешь слугу —
По рукам, я охотно тебе помогу».
Молвил Геймлин: «Господь поспособствует нам,
Будь мне верен, и я тебя ввек не предам».