После того Маленький Джон, Скарлок и прочие были посланы вперед, подстеречь какую-нибудь компанию; и если путники окажутся бедны, следовало одарить их чем-либо из того, что у стрелков имелось при себе, а если богаты, то поступить с ними, как всегда в таких случаях. И вот на дороге вблизи Барнсдейла они повстречали двух черных монахов, на хороших конях и в сопровождении пятидесяти человек. Поскольку Робин, предводитель разбойников, питал особое почтение к Богоматери, и, когда им в руки попадала добыча, стрелки говорили, что ее послала Пресвятая Дева, то Маленький Джон, увидев эту компанию, именно так и сказал своим друзьям, побуждая их к стычке. И, подступив к монахам, он объявил, что, хотя их только трое, они не посмеют вернуться к своему вожаку, если не приведут гостей к нему на обед; а когда монахи стали отказываться, Маленький Джон упрекнул их, что они заставляют его хозяина так долго ждать голодным. Когда же монахи спросили, кто таков его хозяин, Джон сказал, что его имя Робин Гуд, и монахи сердито отвечали, что тот отъявленный вор, о котором они никогда не слышали ничего хорошего. Маленький Джон ответил столь же дерзко, заявив, что Робин Гуд — йомен, который живет в сем лесу и приглашает их на обед; и от слов стрелки перешли к ударам и перебили всех, кроме одного [или двух], которого силой отвели к своему хозяину. Робин вежливо приветствовал гостя, но храбрый монах не ответил ему тем же. Тогда Робин затрубил в рог, и к нему явились его сподвижники; они все пошли обедать, после чего Робин спросил монаха, из какого он аббатства, и тот сказал, что он из обители Святой Девы Марии.
Это была та самая обитель, настоятелю которой рыцарь задолжал четыреста фунтов, ввиду чего Робин и дал ему взаймы, дабы он выкупил свои земли; и Робин, полагая, что деньги пропали, немало удивлялся, что Богоматерь не вернула ему их, хоть и была поручительницей рыцаря. «Не беспокойся, хозяин, — сказал Маленький Джон, — я готов поклясться, что монах наверняка привез деньги, ибо он из Ее обители». Поэтому Робин велел принести вина, выпил за своего гостя и попросил ответить, вправду ли тот привез ему деньги. Монах уверял, что никогда прежде не слышал о подобном уговоре. Но Робин не отступал: он утверждал, что Христос и Его Матерь известны ему своей честностью, и, раз уж монах признал себя Их неизменным слугой и посланцем, нужная сумма непременно должна у него быть; поэтому Робин поблагодарил его за прибытие точно в срок. Монах продолжал отнекиваться, и Робин тогда спросил, сколько у него при себе денег. Монах ответил, что всего двадцать марок. Засим Робин сказал: «Если мы найдем больше, то заберем их как присланные Пресвятой Девой, но твоих собственных денег, на расходы, не тронем».
И вот Маленькому Джону велели обыскать сумы монаха, и он нашел около восьмисот фунтов, которые и отнес своему хозяину, объявив ему, что Пресвятая Дева вернула долг вдвойне. «Ведь я же говорил тебе, монах, — произнес Робин, — что Она честная женщина»; и он приказал подать вина и выпил за монаха, попросив его передать поклон нашей Госпоже и сказать, что за такое великодушие Робин Гуд отплатит Ей своей благодарностью, если Она будет в нем нуждаться. Затем разбойники обыскали поклажу на другой лошади, на что монах заметил, что неучтиво приглашать людей на обед, а затем бить их и вязать. «В нашем обычае, — возразил Робин, — оставлять гостю немного денег». И монах поспешил скорее уехать, сказав, что он дешевле бы отобедал в Блите или Донкастере. А Робин крикнул ему вдогонку и велел передавать поклон аббату и прочей братии: пусть, мол, присылают каждый день на обед по монаху. Вскоре за тем приехал рыцарь и, поприветствовав стрелков, собирался возвратить Робину деньги, а сверх того еще двадцать марок за доброту; но тот отказался, поведав, каким образом Пресвятая Дева вернула ему всё, и даже больше, через монастырского келаря, и прибавив, что не годится взимать долги дважды. Но луки и стрелы он принял, за кои дал рыцарю при расставании еще четыреста фунтов.