68—69. С лицом ясным, как месяц, поведал владыка царей владыке о милости, ею дарованной, о коей возвещала уже радость его, и те же речи повторил возлюбленной супруге. И с соизволения Васиштхи царь, не ведающий упрека, благой к добродетельным, выпил, жаждущий, оставшееся после теленка и после доли для жертвоприношений то молоко Нандини, подобное его светлой славе.
70—71. На следующее утро, после трапезы по окончании обетного поста Васиштха, исполненный самообладания, благословил в дорогу до своей столицы супружескую чету. Обойдя слева направо жертвенный огонь, затем так же воздав почесть владыке и Арундхати и корове с теленком, царь, чье могущество еще возросло после обрядов благословения, пустился в обратный путь.
72—74. Радостным был обратный путь его с благоверной супругой — на колеснице, катящейся плавно, с приятным для слуха шумом, — словно несли его крылья сбывшегося желания. И когда, изнуренный своим обетом, он вернулся к своим подданным после долгого отсутствия, они не могли наглядеться на него, как смотрят после новолуния на восходящего на небо властелина растений[130]. Приветствуемый горожанами, блистая величием Сокрушителя городов[131], он вступил в свою столицу и в длань свою, мощью равную царю змиев, принял вновь бремя власти над землею.
75. Как небо взлелеяло возникшее из ока Атри[132] светило, как река богов приняла от Огня пылающий жар Владыки[133], так понесла тогда царица плод, заключивший в себе могучие силы всех хранителей мира[134], блага царского рода ради.
Песнь III
ВОСХОЖДЕНИЕ РАГХУ НА ЦАРСТВО
1—6. В знак близящегося исполнения желания супруга, явила Судакшина вскоре беременности первые приметы, обещающие продолжение рода Икшваку, — как лунное сияние, радовали они взоры ее подруг. Снявшая лишние украшения с исхудавшего тела, с бледным, как цветок лодхры, лицом, она подобнастала ночи в предрассветный час, когда звезды редеют на небе в тускнеющем свете луны. И владыка страны, когда приближался к ней, не мог насытиться ароматом земли из уст ее, как слон, чующий близость пруда в лесу, благоухающем под ливнями из туч на исходе лета. Ведь как Вождь Марутов[135] над небом, так сын ее будет властвовать над землею — не потому ли более, чем к иным яствам, ее к этому прежде всего потянуло! «Чего бы хотелось царевне Магадхи? — из скромности не говорит она мне о своих желаниях» — так то и дело спрашивал заботливо у милых подруг ее властитель Северной Косалы[136]. И что бы, угнетаемая тяготами беременной она ни попросила то и являлось перед нею, ибо ничего не могла она пожелать что было бы недоступно для владыки земли стоило ему напрячь тетиву лука.
7—12. Постепенно тяготы эти преодолев, пополневшая, воссияла она. Так лиана, с которой осыпались увядшие листья, одевается новой чарующей листвою. Дни шли, и груди ее полные с потемневшими сосками затмили красоту расцветших лотосов с пчелами, льнущими к ним. И убедился царь, что, подобная опоясанной морями земле, заключающей сокровища в недрах своих, или дереву шами[137], таящему в себе огонь, несет царица дитя во чреве, как река Сарасвати[138] — поток, скрытый под землею. Тогда повелел он, мудрый, совершить как должно обряд ради рождения сына и другие обряды, которые были бы достойны его любви к супруге, благородства его души и богатств его, обретенных им в земных пределах. И, войдя в ее покои, царь с радостью взирал на нее, когда она поднялась ему навстречу с трудом, отягченная бременем, воплотившим мощь владыки богов, со слезами на глазах, еле в силах сложить приветственно руки в ладони. Меж тем как опытные врачи, искусные во взращивании дитяти, позаботились как должно о благополучии плода, возрадовался владыка, видя, что близка она к разрешению от бремени, подобная затянутому в конце лета облаками небу.
13—15. И в срок родила она, богине Шачи[139] равная красою, сына, чья высокая судьба предсказана была пятью планетами[140], что взошли к зениту, не возвращаясь в солнце[141]. Озарились страны света, повеяли благие ветры, священный огонь принял жертву, языки отклоняя вправо; все в этот миг обрело образ знамения счастья — ибо во благо мира бывает появление на свет подобных. Ночные светильники померкли внезапно и, казалось, превратились в собственные изображения на стенах, когда воссиял над ложем свет от самого новорожденного, благополучно явленного.
132
Атри - божественный провидец и подвижник, сын Брахмы, отец Сомы (по некоторым версиям), которого он сотворил из своего ока.
133
Река богов приняла от Огня пылающий жар Владыки. — Согласно некоторым версиям мифа о рождении бога Сканды, он произошел от семени Шивы (Владыки), которое тот обронил в огонь, а бог Агни, в свою очередь, бросил в воды Ганги, реки богов.
134
Хранители мира — в индуистском пантеоне группа из четырех (или восьми) богов, каждому из которых отдается во власть одна из стран света (или промежуточных направлений); в иерархии пантеона занимает следующую ступень после верховной триады.
135
Вождь Марутов — эпитет Индры, предводительствующего в битвах с демонами дружиной
136
Северная Косала - центр владений Солнечной династии со столицей в Айодхье (северо-восток совр. штата Уттар Прадеш).
137
Шами — дерево с твердой древесиной, из которого изготовлялись дощечки для добывания трением ритуального огня (Prosopis spicigera)
138
Сарасвати — совр. Сарсути, река в северо-западной Индии; уже во времена Калидасы не достигала моря, теряясь в песках пустыни Тар