Огюст не засмеялся, как тот от него ожидал.
— Друг мой! — воскликнул Барнувен. — Да ты не из болтливых!
— Верно, — согласился Огюст. Что ему было еще сказать?
— А Лекок[6], когда у него настроение, умеет говорить. — Он не пояснил Огюсту, кто такой Лекок, но ясно было, что это необыкновенно важная личность. — Какому ремеслу ты обучаешься? Малая школа готовит чертежников, а не художников. Между прочим, студенты Большой школы говорят, что здесь учатся бездари, которые к ним не попали. Но от меня они так просто не отделаются. Ты-то чем хочешь заниматься?
— Я хочу стать художником.
— А ты когда-нибудь писал красками?
— Нет.
— А я — да. У меня уже неплохая техника, — Барнувен сказал это так, словно уже завоевал Салон. — А акварелью работал?
— Немного.
— Немного! Что значит немного? У тебя на уме, верно, не учеба, а развлечения?
Огюст столь яростно замотал головой, что Барнувен изумился.
— Ты точно решил поступить в Большую школу?
— Я попробую. Сначала подготовлюсь в Малой.
— Все пробуют. А там, того гляди, вообразишь себя и Микеланджело.
— Я никогда не видел его работ.
— А ты знаешь, кто он такой?
— Кое-что знаю. Мало. Меня все латыни учили.
— А теперь надумал стать художником?
Огюст пожал плечами.
— Если на то будет божья воля. И если буду стараться.
Барнувен уставился на него, словно увидел впервые, но они уже дошли до Малой школы, надо было входить.
Школа размещалась в замечательном здании семнадцатого века. Перед домом был сад. Они прошли во двор в большие кованые ворота под аркой. Над входом была латинская надпись: «Utilitas — Firmitas». Барнувен перевел растерянному Огюсту:
— «Практичность — Надежность». Видно, ты попусту долбил латынь. Тут здорово, правда?
Огюст кивнул и принялся рассматривать Геркулеса и Минерву, установленных по обе стороны входа. Около каждой статуи стояло по две ионические колонны. «Тут какое-то противоречие, — подумал он, — скульптура греческая, а фасад в замысловато-декоративном стиле барокко». Само здание было круглое и завершалось куполом, который ему не понравился: слишком велик, да и дурного вкуса — скорее уж для церкви, а не для художественной школы.
Барнувен ввел его в главный зал — некогда просторный салон, теперь превращенный в студию. Высокий потолок, большие продолговатые окна, самый лучший свет на северной стороне. Стены увешаны многочисленными рисунками, выполненными углем, белой, красной и черной пастелью, а также несколькими картинами, преимущественно копиями. В конце зала возвышалась платформа с широкой доской для рисования, за ней стоял человек. Перед доской находился станок для модели, несколько табуреток и примерно штук сорок тяжелых с прямыми спинками стульев с мольбертами перед каждым, на многих из них стояли рисунки.
Студенты — все молодежь, что-нибудь от четырнадцати до восемнадцати лет. Огюст отметил это с облегчением — значит, он не будет слишком выделяться. Не было слышно ни шуток, ни разговоров. Он почувствовал, что здесь к делу относятся серьезно, что это не для безответственных или ленивых; здесь учатся зарабатывать на жизнь, чтобы избегнуть нищеты и не окончить свои дни безвестным бродягой в морге или в Сене, чтобы не оказаться без работы или чтобы не идти по стопам отцов.
У него бешено забилось сердце, когда Барнувен представил его Горацию Лекоку де Буабодрану, человеку, стоявшему на возвышении.
— Мэтр, это Огюст Роден, он хочет поступить в Малую школу.
Лекок внимательно посмотрел на Огюста. Это был темноволосый мужчина средних лет, с резкими чертами лица, потухшим взглядом, но когда что-то интересовало его, как сейчас Огюст, карие глаза его блестели, светились жизнью, ведь каждый новый ученик — это новый мир, новый вызов, рождение чего-то нового или — тут лицо его вновь помрачнело — новое разочарование. «Удивительное лицо, — подумал Огюст, — длинное, худое, высокие выдающиеся скулы, умный лоб и глаза, видящие все насквозь». Огюсту казалось, что взгляд Лекока гипнотизирует его. Мэтр его спрашивал:
— Вас интересуют изящные искусства?
— Да. — И как тот догадался? Барнувен сказал ему, что Малая школа готовит ремесленников.
— Где-нибудь учились раньше?
— Нет.
— Откуда вы знаете, что сможете стать художником?
— Я рисую с пяти лет.
— На полотне? — Лекок усмехнулся.
— На оберточной бумаге.
6
Лекок де Буабодран, Гораций (1805–1902) — французский художник и выдающийся педагог. Автор ряда брошюр, посвященных вопросам художественного воспитания. Учитель многих крупных французских художников. Роден, высоко ценивший Лекока, незадолго перед смертью рекомендовал переиздать его работы, что и было осуществлено в 1919 году.