Под разными предлогами Огюст день за днем отдавал работе в классе ваяния. Он забыл о красках и о холсте. Все его тело жило этой работой, а не только один ум, как при рисовании. Камень был твердым и холодным, но в нем была своя мягкость и влекущая теплота. У него появилась новая любовь — он мечтал о Венере Милосской. Когда никто на него не смотрел, он ласкал ее тело. Новое, непреодолимое желание завладело им — прикасаться к камню, резать его, придавать ему форму.
Лекок обнаружил Огюста в классе ваяния и сказал, что он должен вернуться в рисовальный и живописный классы — он даст ему краски.
— Я не могу, — ответил Огюст. — Я должен работать здесь.
— Хорошо. Но скульптору нужно уметь и рисовать.
Огюст словно прирос к полу.
— Роден, вы хотите быть скульптором?
Огюст энергично кивнул.
— Скульптура — дело не доходное. Тут надо иметь огромную поддержку. Единственно, кто в наши дни покупает скульптуру, — так это государственные учреждения и музеи. Нет больше великих монархов, нет больших состояний и великих покровителей искусств, как это было при Микеланджело. Да и сами материалы теперь стоят куда дороже.
— Пусть так, — сказал Огюст, — но я должен здесь работать. — Он посмотрел на копии Венеры, Ники Самофракийской[12], Давида[13]. — Я должен работать с камнем. Это самый подходящий материал для человеческой фигуры.
— Вот как!
— Можно мне здесь остаться, мэтр? Это дело я никогда не брошу. Можно?
— Что ж, я не бессердечный человек.
— Я поступлю учеником в литейную, научусь литью.
— В этом нет необходимости, по крайней мере сейчас. Оставайтесь здесь и посещайте классы живой натуры. Вам теперь особенно понадобится умение рисовать.
Огюсту хотелось поблагодарить Лекока. Но как это сделать? Чувства благодарности, изумления и восхищения переполняли его.
Секунду они молчали, затем Лекок сказал:
— Работайте, Роден. Сколько вы уже сделали рисунков?
— Кажется, пятьсот или шестьсот. Не считал.
— Мало, если вы хотите стать скульптором. Очень мало, мой друг.
— Вы будете меня учить?
— Кое-чему. А сейчас отправляйтесь к отцу и расскажите обо всем, чтобы не возникло затруднений.
Огюст шагал под холодным дождем. На мостовой стояли лужи, и ноги скользили по булыжнику. Меньше года прошло с тех пор, как Папа отпустил его в Малую школу, но Огюст теперь чувствовал себя совсем иным — он стал старше, опытнее. Пламя служения искусству охватило его — Папа, конечно, назовет это чумой, но Папа не должен удивляться, время неожиданностей прошло.
Дома еще не ложились, посреди кухонного стола тускло светилась керосиновая лампа. В комнате было холодновато, хотя топилась плита; дом был каменный, а Папа всегда говорил, что камень не нагреешь по-настоящему, камень — он бесчувственный.
Огюст тут же выпалил:
— Извини меня, Папа, прости, но я хочу быть скульптором.
— Скульптором! — Папа в растерянности пожал плечами, возвел глаза к небу и объявил: — Ты даже не идиот. Ты сумасшедший!
— Лекок говорит, что у меня для этого подходящие руки.
— Лекок говорит! — возопил Папа. — Да у тебя руки рабочего! Такие сильные руки, а он хочет стать скульптором! Какая глупость!
— Прости, Папа, но я должен.
— Папа, прости? А зарабатываешь ты на жизнь?
— Нет.
— И сколько еще надо времени? Год? Пять лет?
— Пять. Как самое малое. Если все пойдет хорошо.
— А если нет?
— Этого не предскажешь, Папа. У меня не будет ни работы, ни заработка. Только бесплатное обучение, как теперь.
Мари решила вмешаться:
— У него будет ремесло.
— Резчика по камню? — Папа скептически улыбнулся. — Ничего он не добьется, ручаюсь. — Он махнул рукой. — Моего разрешения ты не получишь.
Огюст приготовился, что его выставят на улицу, но Папа оказался более практичным.
— Ты останешься, только если будешь платить.
— Я буду платить, как и прежде, — сказала Мари.
— Еще бы. Такая же дура, как и он. Ничего, кроме Барнувена, видеть не хочешь, да вот он-то тебя видит ли?
12
Ника Самофракийская — статуя богини победы Ники работы неизвестного греческого скульптора (около 200 г. до н. э.). Хранится в Лувре. Роден впоследствии посвятил ей, как и Венере Милосской, восторженный очерк, опубликованный лишь после его смерти, в 1945 году.
13
Очевидно, автор имеет в виду статую Давида работы Микеланджело (Флоренция, Академия художеств).