Огюст, в благодарность, сделал бюст Клемансо, который, видимо, навсегда отошел от власти, хотя еще пользовался авторитетом во Франции.
Огюст считал бюст своей лучшей работой; ему удалось передать энергичность и решительность, присущие этому человеку, с оттенком цинизма. Но Клемансо отказался принять бюст, заявив:
— Вы меня сделали коварным восточным властелином.
— Вы ведь наполовину Тамерлан, наполовину Чингисхан, не правда ли? — спросил Огюст.
Клемансо все-таки отказался от бюста, а когда Огюст спросил, принято ли какое-нибудь решение в связи с его предложением, Клемансо холодно заметил:
— Ваши друзья ведут себя так воинственно, будто у правительства нет иных забот. На днях я говорил с Пуанкаре, и премьер сказал: «Знаете, Клемансо, что волнует нас сейчас больше всего? Не отношения с Германией, Россией и Турцией или наше участие в Антанте, а мосье Роден».
— Значит, мои условия могут быть приняты?
— Это значит, что Пуанкаре раздражен. Я сомневаюсь, чтобы вам продлили срок аренды. Когда он истекает, Роден?
— Кажется, в начале 1913 года. Неужели столько препятствий?
— Тут действует оппозиция. Существует много вопросов, по которым Пуанкаре, Бриан и я не согласны, но в одном мы сходимся — отель Бирон всем страшно надоел.
— Вы все против меня.
— Мэтр, вы ничего не понимаете. Франция разделена в этом вопросе. — Клемансо вздохнул. — Если мы примем ваши условия, половина Франции воспримет это как обиду. Если мы не примем, другая половина сочтет оскорблением. И Пуанкаре и мне приходится действовать осторожно.
Огюст понял. В политике самым ценным было мнение избирателей.
Герцогиня ожидала результатов встречи с Клемансо, и, когда Огюст коротко сказал:
— Кажется, мы можем надеяться, — и не добавил больше ничего, она огорчилась — если предложение Огюста будет принято, все ее планы рухнут. Рильке застал герцогиню перед полупустым графином.
— Он что, женат на этой женщине, на Розе? Чем-нибудь ей обязан? — спросила она.
С тех пор как начался роман с герцогиней, мэтр редко видел Розу, но Рильке не мог себе представить, чтобы Роден совсем оставил ее. Герцогиня продолжала:
— Как вы думаете, могут деньги старика достаться его сыну? — И, заметив удивление на лице поэта, взяла себя в руки и пояснила: — Мне это нужно знать в интересах мэтра, чтобы не было никаких затруднений с созданием музея. Я не хочу новых препятствий.
Она вышла в сад, и Рильке, выбрав удобный момент, попытался предупредить мэтра о намерениях герцогини, но Огюст не стал слушать. Он твердил одно:
— Рильке, мы должны добиться своего. — Он все больше увлекался идеей создания Музея Родена.
Герцогиня вошла в мастерскую, лицо ее было возбужденным, но она уже отрезвела и, когда Рильке удалился, спросила:
— Теперь ты счастлив, Огюст? Правда?
Он коротко ответил:
— Насколько может быть счастлив мыслящий человек. — Внезапно он переменил тему разговора и попросил ее позаботиться о билетах на русский балет, который вновь приезжал в Париж на гастроли. — Я хочу ложу поближе к сцене.
Огюсту позировали Айседора Дункан и Павлова, Лои Фуллер и Ханако, а теперь он хотел как можно лучше рассмотреть Нижинского[142].
— Ты собираешься лепить Нижинского?
— Меня еще не просили. Закажи билеты, самые лучшие.
Ее возмутил его повелительный тон, и она начала было возражать, но он оборвал ее. Рассерженная герцогиня заявила, что ходят слухи, будто русский балет привез новый спектакль — «Послеполуденный отдых фавна», непристойный и возмутительный. Огюст смерил ее строгим взглядом и сказал:
— Я уверен, что это лживые слухи. Нижинский — выдающийся танцовщик.
Глава 48
Огюст приехал на премьеру нового балета вместе с герцогиней. Он был доволен билетами — первая ложа от сцены, и не успел сесть на место, как был встречен овацией публики. Обрадованный, он слегка поклонился и прошептал, обращаясь к герцогине:
— Никогда не думал, что я такой знаменитый.
Огюст с нетерпением ждал главного номера программы, балета «Послеполуденный отдых фавна», сюжетом которому послужила поэма Малларме. Как бы удивился Малларме, — подумал он, — если бы знал. Огюст не ждал многого от музыки, ему редко нравился Дебюсси, несмотря на то, что они были друзья, его привлекал талант Нижинского и вся труппа.
142
Павлова, Анна Павловна (1885–1931) — крупнейшая русская балерина.
Фуллер, Лои (1862–1928) — известная американская танцовщица, выступавшая во многих странах Европы.
Ханако, Сада — известная японская балерина.
Нижинский, Вацлав Фомич (1890–1950) — выдающийся русский танцовщик, один из ведущих артистов антрепризы Дягилева.