— Не такой уж обширный. Разве вы не знаете, что такое быть скульптором?
Озадаченный Огюст еще раз обследовал полузаконченный бюст. Он вполне соответствовал действительности: доктор Арно был круглолицым и толстым.
Заказчик, рассерженный тупостью скульптора, грозно потребовал, чтобы тот изменил бюст; кроме того, он вообще чувствовал себя неловко здесь: и от мастерской и от самого скульптора так и несло нищетой.
Хотя на улице стоял пронизывающий холод, а в мастерской было лишь чуть теплее, Огюст работал с засученными рукавами; он еще раз внимательно изучил доктора Арно, нет, он не станет кривить душой. Ни за что на свете. И все же он попытался тактично убедить доктора, что ему потребуется всего лишь час, чтобы полностью закончить заготовку.
— Но только один час, Роден, — повторил доктор. — Я очень занятый человек.
Огюст работал с лихорадочной торопливостью, а сам думал, что у доктора маленькая голова и толстое лицо, а он хочет, чтобы его изобразили с большой головой и худощавым лицом. «Как у Виктора Гюго», — потребовал заказчик; в связи с неудачами в Мексике[38] доктор Арно разочаровался в империи.
После часа поспешной работы заготовка была закончена. Доктор Арно, который сознавал теперь свое преимущество, презрительно посмотрел на бюст и заявил:
— В нем нет утонченности. Простите меня, но этот бюст словно рубили топором. Голова слишком плоска, слишком маленькая.
— Мосье, но большая голова никак не соответствует вашему короткому туловищу.
— Я явился сюда не за тем, чтобы вы учили меня анатомии, Роден.
— Мосье, я хочу глубже передать вашу сущность.
— Нет, это просто кошмар. — Нос, величина которого и так всегда раздражала доктора, подавлял остальные черты. Этот негодяй придал его и без того грубоватому лицу еще больше простонародности. Доктор Арно вскочил на ноги и воскликнул:
— Никуда не годится! Меня никто не будет уважать в Школе, — и, схватив цилиндр, бросился вон, прежде чем Огюст успел спросить о плате.
Огюст рассказал обо всем Фантен-Латуру, и тот посоветовал:
— Друг мой, тебе следовало польстить и сделать его красивым. Ну что тебе стоило?
— А ты бы пошел на это?
— За сто-то франков? Ты ведь бедняк.
— Нет, ты бы пошел на это?
— А как ты думаешь, почему я до сих пор пробавляюсь натюрмортами?
Чтобы как-то поддержать Огюста, Фантен-Латур вскоре прислал к нему молодую даму и посоветовал: «Требуй плату вперед». Огюст сделал такую попытку, но упомянул лишь стоимость расходов на материалы, а не общую сумму гонорара. На что хорошенькая мадемуазель Рене Дюбуа ответила, что бюст должен быть недорогим, скромным, простым, франков за семьдесят пять, и предпочтительно ограничиться одним, ну, двумя сеансами, и не будет ли он так любезен подтопить мастерскую? А то она быстро мерзнет, — даже в апреле.
На материалы ушли все деньги, и к первому сеансу не осталось ни гроша на дрова. В отчаянии он послал Розу на розыски.
Роза вернулась с двумя парами старых, кожаных башмаков, изношенных до дыр, и швырнула их в печь, чтобы поддержать гаснущее пламя, но, когда мадемуазель удобно расположилась на станке, радуясь теплу, вонь от горящей кожи стала невыносимой. Роза плеснула водой, запах стал удушающим, а мадемуазель с криком «мне дурно» упала в обморок.
Пришлось прыскать на нее холодной водой, чтобы привести в чувство, и она совсем закоченела. Огюст бросился в аптеку за лекарством, чтобы вернуть свою модель к жизни, и задолжал там десять франков. К тому же мадемуазель пригрозила, что подаст в суд за ущерб, причиненный ее здоровью.
Тут Огюст решил, что с этой мастерской добром не кончится. Он разыскал экипаж для Рене Дюбуа и вернулся домой раздраженный и сердитый. В тот вечер он объявил Розе, что найдет мастерскую получше, чего бы это ни стоило.
Через месяц Огюст нашел более подходящую мастерскую на бульваре Монпарнас, около улицы Вожирар.
— Обойдется всего на двадцать франков дороже, — заявил он Розе, очень довольный. — Прямо дворец по сравнению с нашей конюшней. — Дело стало лишь за деньгами на переезд.
С помощью Папы ему удалось одолжить повозку, правда, без лошади — на лошадь денег не хватило. В повозке могли поместиться почти все его пожитки и скульптуры, но кое-что не умещалось, и он обратился за советом к Фантен-Латуру.
Тот немедленно нашел выход из положения.
— Мы поможем тебе переехать. Мы все — Ренуар, Далу, Моне, Легро и Дега.
— Дега и Моне? Да они не согласятся пачкать руки, — сказал Огюст.
38
«В связи с неудачами в Мексике» — имеется в виду провал политической авантюры Наполеона III, стремившегося завладеть Мексикой и превратить ее во французскую колонию.